b000002160

долбят по раковине капли из подтекающего крана. И тут случилось такое, чего никто из президиума и зала не понял, по крайней мере, не понял сра­ зу. Все думали, что приговорённый сошёл с ума. И то верно: нормальный человек смеётся после оглашения ему смертельного приговора только в ле­ гендах. А гражданин Сивцов не просто смеялся, он хохотал, при этом од­ ной рукой поддерживал колышущийся живот, а тыльной стороной ладони другой руки вытирал выступившие слёзы. Заседание спешно закруглили. Смертника увели, чтобы перевести во Владимирский централ. Я сам был почти в шоке, второму моему подзащитному вынесли смерт­ ный приговор, что довело осуждённого до умопомешательства. Но что-то меня смущало в столь развесёлом его восприятии «вышки», а по дороге во Владимир я уже не верил ни в какое сумасшествие. На следующее утро в адвокатской коллегии мои сотоварищи, испытывая неловкость, воротили от меня глаза. Все адвокаты, кроме меня, были из бывших присяжных поверенных, и все до одного предпочли уклониться от защиты Сивцова. Что ж на то у них имелись веские основания, а я, как нередко случалось и потом, уже ходил с петлей на шее, но страха не испы­ тывал. Героем я не был и разума не терял ни на минуту, просто чувствовал, что петля никакая не висельная и затянуться смертельно на моей шее прос­ то не может. Власть выбрала меня на долгое время, видимо, я её устраивал. После такого открытия поначалу в душу мою вкралась горькая печаль, но я быстро справился с непозволительной и с религиозной, и с профессиональ­ ной позиций слабостью, ибо понял то, о чём, возможно, даже не догадыва­ лись стоящие надо мной начальники. Так что брода для себя мне незачем было искать, другое дело - для своих подзащитных. И дабы не смущать больше своих коллег, я подхватил под мышку папку и был таков. Прямо у дверей Палат стояла без дела наша служебная легковушка, собранная ещё до революции на Русско-Балтийском заводе в Риге. Я забрался в неё и по­ катил в централ. С подзащитным нас свели в той же «камере Фрунзе», как я окрестил её про себя. Сивцов больше не хохотал, но тихонько посмеивался и всё пог­ лаживал то место под подбородком, где у многих есть борода, а у него-то как раз и не было. Он продолжал рисоваться передо мной в полюбившемся ему облике сумасшедшего. «Батенька, да вы никакой не сумасшедший, вы просто комедиант». Только успел я так подумать, как осуждённый, нарушая предписание, приблизил ко мне лицо и задышал прямо в ухо. Я узнал, что до революции он трудился на Путиловском заводе в Петрограде вместе с Калининым, их станки даже стояли рядом. Крупными, сильными руками, которыми, не удивлюсь, он, возможно, поддевал на рогатину медведей в своей глухомани, куда подался прочь от всеядного пламени революции, он отмерил полтора аршина —на таком расстоянии стояли их станки. —Оденемся в выходные костюмы, под шнурок фуражек воткнём по гвоз­ дичке, опустошим штофик - и к девахам, - рассказывал он шёпотом. - Ах, 150