b000002160

победу. Летучий отряд конников успел ворваться в город. Впереди всё тот же - в белой папахе, в белой бурке, на белом коне, в руке сверкает, как положено боевой стали, сабля. Улочки города дробят поток конников на несколько более тонких. Они до невозможности быстры. Сейчас накатятся на нас с нескольких сторон и разметают в клочья. - Пли! - командует ротный Дёмин. - Пли! Пли! Пли! Караульные палят в разнобой. В порядках наступающих появляются про­ рехи. Кони ржут, колокола звенят, выстрелы гремят. Я стреляю не целясь. А Сашенька сначала щурит на мушке глаз. Убьёт кого-нибудь, потом из-за своей тонкой организации ещё тронется умом. Что я скажу в этом случае его отцу?.. Я, будто случайно, локтем сбиваю его ствол с цели. Он смотрит на меня с недоумением и почти с ненавистью. Он ведь уже больной, его поразила инфлюэнца гражданской бойни, и он верен власти, которой нам пришлось присягнуть. Я вижу, как он приоткрывает рот, но звуки растворя­ ются в грохоте пальбы, это шьёт свои смертоносные строчки, косит врагов трудового народа «Максим». Вот к нему присоединяется ещё пара его тё­ зок. Строчат прямо над нашими головами, и мы вжимаемся в землю так, что она словно раздвигается под нами. Чувствуется, в бой вступили регулярные части. Позднее мы узнаем, что их прислали из Владимира и Ивано-Возне- сенска, получив сведения о готовящемся мятеже. Красноармейцы берут городок в кольцо. Из него уже никому не будет выхода. Растрёпанный, измочаленный отряд, что так красиво налетал через поле в атаке, теперь добивают пулями и штыками. Наконец, остаётся один всадник. Тот самый - в белом. Ещё машет направо и налево саблей, но она словно стала короче и затупела. Его бьют прикладами, впиваются жилис­ тыми руками, срывают с коня. И вот он стоит в окружении ощетинившихся штыков, высокий, статный. На тонком лице кровь, но нет ни страха, ни не­ нависти, ни даже печали, какое-то недоумение, он ещё не может поверить в полный разгром своего отряда. Наш ротный в пыльных сапогах плечом вперёд пробирается к нему, встаёт рядом. Он на голову ниже захваченного. Как человек Дёмин безвред­ ный, как говорится, мухи не обидит. Наверно, поэтому он сначала примери­ вается, потом бьёт —и очень крепко. Ах, неутомима, беспощадна классовая ненависть. Вмиг всё лицо пленника заливает кровь, подмачивает край папа­ хи. Сашенька дрожит, но смотрит не отрываясь, как-то завороженно. —То ли ещё будет, - шепчу я, чтобы методом клина, вышибающего клин, успокоить его. Спустя час командира поднявших мятеж эсеров вывезли за город и рас­ стреляли. Это был бывший ротмистр царской армии Юшко. Недолгое осеннее солнце, выработав дневной ресурс, уходило на «посад­ ку», посыпало искрами лес, устилало золотой дорожкой излучину реки. 134