b000002160

это была правда, такая же, что он никогда не плюнул на асфальт или под ноги даже очень нехорошему человеку. Однако про себя он знал, где можно было сделать чище, лучше, словом, идеально, чего почти никогда на бывает ни в жизни, ни в тщательно продуманных операциях. А импровизации, к которым приходилось прибегать в резко меняющейся обстановке, почти не уступали в точности и результативности первоначальному замыслу, а то и превосходили его. У китайца и испанцем больше сходства, чем у двух опе­ раций, а позади их столько, что вычислять, кому, даже будучи не у дел, он остался костью в горле, не имело и смысла. Солнечный зайчик ладонью не накрыть, хотя он мог проделать и такой фокус, только в другом, более под­ ходящем для этого месте. А тот, кто собрался отпраздновать его кончину, ради эффекта ещё откроет своё лицо, а может, просто понадеется на пред­ смертное его озарение, в чём сильно ошибётся, ибо Промыслов сегодня не со смертью обнимется, а с любимой женой. Он опустил лопату, будто бы намереваясь стереть пот со лба, и на ладонь тут же села его помощница муха. Он накрыл её другой ладонью. Она ти­ хонько скребла по коже лапками и не предпринимала никаких попыток вы­ рваться, даже когда он предоставил ей безопасный «коридор» между паль­ цев, куда тут же юркнул солнечный зайчик. Килеру не терпелось узнать, что сжал в ладонях его «клиент», не боевую ли гранату? Промыслов разжал ладони, и ослеплённая «зайчиком» муха пулей вылетела за край ямы, одна­ ко и круга не совершила, как лихо, по-соколиному, с толчочком, опустилась ему на плечо. Может, ей тоже захотелось поохотиться? «А что? - сказал Промыслов. - Мы с тобой ещё и на тигра сходим». Муха подлетела к само­ му уху и зажужжала, должно быть, выказывая готовность последовать за ним хоть на край света. Промыслов уже вошёл в тот период жизни, когда мечты и надежды ос­ тавляют человека, и хотя не умирают, но уходят так далеко, что ничем не выдают себя. Их заменяют, компенсируют воспоминания, и чем глубже погружается в них человек, тем притягательней, милей картинки давно и безвозвратно минувшего. И наступает благодатный момент: вдруг обнару­ живается, что на самом-то деле в жизни всё сбылось, сбылось самое луч­ шее. Лучшие мечты и надежды приходят не из настоящего, они являются из прошлого, где не бывает, по крайней мере годы спустя, ни обмана, ни пустых обещаний. «Мечтать, надо мечтать детям орлиного племени», —на­ певал Промыслов для своей крылатой подруги, а сам уже предавался вос­ поминаниям о далёких, как острова в тропиках, днях, когда он был как все и вместо боевых наград носил на груди алый пионерский галстук. У них был дворец, один на всех, который так и назывался —Дворец пионеров. Что там дворцовые громады шахов, эмиров, марионеточных президентов! Это аккуратное здание у площади Свободы пленяло и при­ чудливостью общей формы, и бесчисленных формочек в построении каж­ дой его части —будь то оконный пролёт, балкон, карниз, крыльцо, просто 128