b000002160

- А вы сводите меня в кинематограф, ну и ещё бы - на вечер в Дом Крас­ ной Армии... Нет, что-нибудь одно, - загорячилась Клава, - не то дорогие получатся яблоки. Бабушка думала продать немножко, а я говорю: нетуш- ки, пусть повисят золотые яблочки. И бабушка понесла в торгсин... Целых три колечка было... От неуместной и совсем непролетарской жалости к бабушкиной жертве у Клавы перехватило в горле. Пётр Степанович внимательно поглядел и не прищурился, как подобало бы боевому командиру. Но это было не хуже, даже лучше, восхитительней. Видит Бог! Тут и договорились о встрече. Уже стемнело, когда Клава отвязала пасшуюся по выщипанному склону козу Алёну. Белая шерсть Алёны светилась, и в темени их было хорошо видно. Пронёсся какой-то мужик, махал длиннющим хлыстом, и кончик злобно пел у самого Клавиного уха. На нескончаемой, ползущей по горе лестнице она изощрилась и прыгнула под перила, увлекая Алёну, а там чуть ли не калачом прокатилась в дыру садового забора. Хлыстом досталось козе, зато они были спасены, а Алёна вскоре подоена. Бабушка молилась перед иконой Богородицы в красном углу. Белый пла­ точек в горошек - признак великого старушечьего смирения - был облит лампадным светом. - А что, правда, Глебка под сшитыми пододеяльниками с колокольни прыгал? - спросила бабушка после, за чаем. - Ну прыгал, - неохотно отозвалась Клава. Бабушка совсем побледнела, а морщины сделались почти чёрными. Она словно забыла о чае. - Ах, бабушка! - сказала Клава. - Ты ничего не понимаешь. И только она сказала, горошина покатилась у неё в груди, метнулась к горлу и выросла до кома. Как ни глотала Клава чай, ничего не помогало. Ло­ жечка с недолизанным вишнёвым вареньем выпала из руки. Клава отверну­ лась и залилась почти забытыми детскими слезами. Пришлось выскочить в прихожку, смывать под рукомойником слёзы. Вода падала в тазик, приятно звенела, и девушка успокоилась. - Ну вот, видишь, и легче стало, - заметила бабушка и смиренно глянула над очками. - Всякая власть от Бога. Так-то, милая. в з г л я д ИЗ р о т о н ды Вдруг повадились поздние грозы. Жители наблюдали шаровые молнии и судили о них с двух точек зрения - научной и умирающей религиозной. Одна, шальная лохматая бестия, подлетела к стене бывшего монастыря и грохнула о тротуар недалече от дверей могущественного учреждения. - Лиз, никак, опять гроза будет. Что-то душно ныне. 11