b000002160

вивке дерево гораздо морозоустойчивей, нежели когда она находится у самой земли. Мороз прихватывает больше с корней и снизу, и дикая часть ствола спасает госпожу-яблоню от вымерзания, - так хорошо, с тонкой издёвочкой, не давая мне повода изобразить обиду, говорил Алексей Юрьевич. - Ещё мне хотелось бы услышать от вас о способах повышения плодоносности яблонь. Сколько ни смотрю, не вижу на вашей любимице ни одного яблочка. Наде­ юсь, вы не умудрились обтрясти её раньше срока сбора плодов. - Помилуйте! По-моему, так сама яблоня не желает плодоносить. - А что мы должны предпринять в таком случае? - Пойти к плотнику Михею и сказать ему, чтобы взял коловорот, песочка у экономки Пелагеи Ильиничны, просверлил в стволе дыры да и всыпал в них песку. - Сколько? Полпуда хватит? - Да, полпуда в самый раз, - засовывал я голову в его западню. - Повпуда, - задумчиво повторял он, вводя меня в краску. От волнения я ещё, бывало, картавил, стыдился своего нечистого произношения и не терпел, если это замечали да ещё, как Алексей Юрьевич, позволяли себе насмешку. - Повпуда, - нарочно, дрожащим голосом настаивал я. - Экий вы расточитель, - вздыхал, будто ничего не заметив, Алексей Юрьевич. - По нескольку десертных ложечек в каждое отверстие, вот... Мы причиним дереву боль, но и дадим вкусить сладости, и дерево наше вспомнит о своём назначении. Кнут и пряник - залог успеха в воспитании - от отрока до плодового дерева. - А кнут обязателен? - чтобы поскорее закончить урок, отступал я в сто­ рону от нашего предмета. - Пренепременно, - отвечал мой репетитор и, то ли спеша по своим, бо­ лее приятным делам, то ли проявляя благородство, обронил: - Ну-с, думаю, на сегодня достаточно, - и направился прочь из сада. За калиткой вскочил на облучок, натянул вожжи, свистнул по-разбойничьи, и каурые понесли пролётку вверх по Простасьевскому. Почему я уделяю в своих записках столько места занятиям с Алексеем Юрьевичем? - ведь в масштабах моей долгой жизни он занял небольшой эпизод. Старость вообще склонна по-своему расширять и сужать масшта­ бы, зачастую независимо от их значимости. Но вот факт, который никак не обойти: в ноябре двадцатого в Северной Таврии, у Сиваша, он повернёт эскадрон белой кавалерии встречь брызжущим раскалённым свинцом крас­ ным частям и первый замертво падёт с коня. Ах, эта безрассудная храб­ рость, на которой тоже держится мир - мир в общем и целом, а не конкрет­ ный, тем паче обречённый. Влажноватый песок поскрипывал под лопатой, горкой взлетал над ямой и за краем её распадался. Эта кладбищенская земля была по-своему кра­ 119