b000002160

На неё тоже наезжали - и на дороге, и в её «офисе» - в полуподвале. Ворвались трое в масках. Она не растерялась: окно распахнула и громко, чтоб на всю улицу было слышно, предупредила: «Маски, я вас знаю». Вмиг ретировались, хотя она, конечно, никого под масками не узнала. Даша склонилась к отцу. Вот диво дивное: лицо его на глазах розове­ ло; пощупала пульс и вздрогнула: так зачастила кровь, но под её пальцем заметно утишилась; и сердце забилось ровнее. Не знала, радоваться или печалиться, ведь облегчение нередко наступает перед кончиной. Женьке ре­ шила не говорить, за врачом не посылать: что тому по силам, сама сделает, а Женьку, не дай Бог, стерегут на дороге. - Жень, ты бы хоть звёздочку приколотил на калитке. - Какую звёздочку? - Какую-какую? - красную. У нас в области, по хуторам и сёлам, так делают: фронтовик, мол, тут живёт, так что будьте любезны, отвалите, не­ добрые люди. - Им что звёздочка, что квадрат, что свастика, они одни «кранты» знают. Да и звёздочка сейчас разве что на Спасской башне осталась. И ту собира­ ются снять и усадить на её место коршуна. - А я слышала - орла, - не приняв шутки, ответила Даша. - Ты шёл бы поспал, а?.. - Успеется. Женька куда-то выходил. У неё глаз намётанный: нет, не в «Рапсодию», не за тем ходил братец. Тревога за близких, да и за себя - не свободная ведь женщина, как говорили на фронте, получила подкрепление, и Женька ещё подлил масла в огонь: щёлкнул чем-то в сенях, словно ружейный затвор передёрнул. Или ей показалось? - Ложись! - уже приказала Даша. Лёг, вернее, залёг по-охотничьи: глаза к окну, ушки на макушке. Сама она решила всю ночь не отходить от отца. Села у него в ногах, в ноге то есть, да, как ни боролась со сном, не справилась, сладкий, вопреки всему, он оказался сильнее —проспала до петухов. 11 Иловайская сметает оборонительные заслоны немцев и устремляется к Кёнигсбергу. С высотки город открывается взору блёсткими островерхими крышами, туманящимися в вышине готическими шпилями, скалою-цита­ делью в центре, добротными, из красного кирпича, зданиями, как бы на­ бухшими от крови, - стоит продырявить стены, как польётся кровь рекой и захлебнутся в ней завоеватели, красиво, на свой лад, за несколько столетий переустроившие эту землю. Уже наступил сорок пятый. Бои идут за Буда­ пешт и Варшаву. Никаких сомнений в исходе войны нет, и кому-то даже грезится, как появятся в окнах ратуши белые флаги, и Иловайская, щадя город, почти без выстрелов овладеет им. Воздух наэлектризован и словно 108