b000002159

М н о г и е годы, еще с юности, мне не везло, когда нужно было пойти на вокзал и встретить близких. Скажем, объявляют, что та- кой-то поезд опаздывает на полтора часа, я повертываюсь и ухожу на про- гулку, а пока гуляю, поезд каким-то фантастическим образом начинает наверстывать упущенное... Но если прибывает порасписанию и я никуда не отлучаюсь с перрона, то обязательно перепутается нумерация и нуж- ный хвостовой вагон вдруг окажется в середине или даже в голове соста- ва. Капризные электрички, только чудом не выбившиеся из графика, возьмут и подкатят на минуту раньше, а человек, которого я жду, приедет не в третьем, как договаривались, а почему-то в четвертом вагоне. Разумеется, я всегда, хоть чуть-чуть, опаздывал. Мама, сразу поста- рев, терялась, у меня от расстройства пересыхало в горле и пропадал го- лос. В толчее мне удавалось пробиться к ней, когда она уже ничего не видела вокруг. Цветы в ее руке - какие-нибудь нарциссы, привезенные с юга, - успевали поникнуть, и не прилипчивый морозец был виною их стре- мительного увядания, а мое ледяное бездушие. Так я чувствовал. С сестрой, которая приезжала с московской электричкой, дела об- стояли не лучше. Не попади я в поле ее зрения, она срывалась с места и трусила на площадь к троллейбусу (такси в ту пору дешевизны нужно было искать днем да и то с огнем). Я припускался за ней, насколько полу- чалось в хлынувшей толпе, и только почти у самых дверей, забитых дер- гающимися спинами, бугристыми рюкзаками, тучной ручной кладью, пе- рехватывал у нее из рук железной тяжести суму с московской снедью. Тетя, еще пуще обремененная поклажей, поскольку ехала из Закавка- зья, тоже не имела привычки ждать. Сумки, чемоданы и бурдючок с ви- ном словно сами впрыгивали натележку носильщика, рыжий парик вста- вал дыбом, тетя на ходу сурово нахлобучивала его на лоб, не обещая ни- чего хорошего после такой встречи. Но это еще полбеды. Бывало, я вооб- ще промаргивал их. Тут уж потерянно носился по перрону, выписывал кренделя у троллейбусной остановки и, совершенно отчаявшись, звонил домой. Не напрасно, конечно. Дорогой человек чаще всего уже был дома, сидел за столом. Как опущенный в воду, брел я домой. Слово «не встретил» носилось поверху на крепких крыльях и, наконец, выпустив коготки, впивалось в меня. Я стоял на пороге любимого дома. Надо отдать нам должное, мы не винили в неудачах достославную железную дорогу. Мама смотрела с улыбкой, тетя вытирала смешливую слезу, сестра что-то рассказывала. Нужен был прекрасный случай, чтобы разом развеял в прах эту мою окаянную невезучесть. 0 том, чтобы однажды они приехали все вместе с непосильным бага- жом, мечтать, конечно, не стоило. Что и говорить, было от чего сокрушать- 86