b000002159

спелость ягоды сами просились в рот. Ничего не стоило срывать их прямо на бегу, потом - пружинисто шагая и наконец - остановившись - целый рой на слабо колышущейся веточке. Внезапно все звуки улеглись, и до полу- младенческого сознания дошло, что Фронин дом остался далеко-далеко позади и что сад - волшебный и бездонный, как любое настоящее волшеб- ство. В новом, оглушительном безмолвии пробегали искры по великому синему небу, и одинокая ягода вишни на макушке дерева, вся в золотом клею, помечала лучистым шлейфом юные светленькие барашки-облака. И не было ни капельки страха, одно блаженное изумление открывшейся без- донностью. Видно, есть на свете места, облюбованные Небом, наделенные неземным уютом, ни с чем не сравнимой тишиной. Крохотная поляна в густом Фронином саду была из облюбованных. Фроня исчезла незаметно, нет, не умерла (тогда), просто ушла куда-то неслышным за шумом детства шагом. А вот прадед, Василий Александро- вич Миронов, бывший староста Казанской церкви, еще в грозовые годы отошел в мир иной, и деда, Николая Васильевича, тоже не суждено было увидеть, но оставались еще его братья, мамины дядья: Василий и Иван. Бывшие царские офицеры, они нашли себе при новой власти незаметные гражданские профессии - бухгалтера и промышленного рабочего. Их дома стояли рядом, там, где теперь колдует над женскими головками «Чародей- ка», - один врастал в землю, другой словно вырастал из земли. Ввиду мла- денчества внучатый племянник вряд ли бывал в этих домах при жизни один за одним угасших братьев деда. И уж тем паче - в хлебосольном доме пра- деда с огромным садом и гумном позади. По крайней мере, брезжит в па- мяти один лишь случай. Тихо-тихо открывается дверь, и врастающий в зем- лю дом принимает их вдвоем с мамой прямо к гробу. Дядя Ваня совершен- но спокойно, как-то прочно лежал в нем. Крутой подбородок утопал в гус- той, белее снега бороде. Такая же снежно-ослепительная грива оттеняла крупный лоб. Сладко благовонила лампадка под иконою в красном углу, а крепчающий мороз дорисовывал на стекле окошка вышедшего из серебри- стых зарослей белого коня, на котором дядя Ваня давным-давно возвра- тился с германского фронта. Ну а можно ли забыть царство цветов прямо за домом одиноких, без- детных хозяев, брата и сестры, маминых добрых знакомых? Скореекжа- зать, царский двор. Стоило присесть на корточки, как причудливо, с бе- зотчетным смыслом рассаженные цветы оборачивались фигурками мо- наршего двора. Отрешенные от суеты жизни, хозяева, наверно, и сами не ожидали такой великолепной композиции, выскользнувшей из их рук и ненароком раскрывшейся изумленному детскому взору. Можно было еще, без скрипа дверей, продолжить идеалистические посещения давно исчезнувших домов, но - довольно, разве не ясно, что в 83