b000002159

лось, кроме ощущения боли, словно эти годы маленький пассажир никуда не ездил на пару со своим другом-чемоданчиком. Кажется, только когда бетон- но-стеклянный диклоп-вокзал поднялся во весь рост, заслонив полнеба, во- зобновились памятные поездки. Маленький чемоданчик, готовый лопнуть от гордости, помещал в себе какие-то папки с бумагами, где в бисере букв проступали и вера, и надежда, и любовь хозяина, всё. Обратно чемоданчик ехал совсем усталый, раздутый от столичной снеди и с трудом сползал с ба- гажной полки. Уже давно превратившись в объемистый с зологыми застеж- ками портфель, он застыл в этой форме и всячески противился превраще- нию в «дипломаты», названные позже чужим неприятным словом «кейс». В один нехороший день (уже шла зима) необходимость в поездках внезапно отпала. К оторопи и недоумению доверчивого маленького пас- сажира, пришедшие решительные перемены оказались совсем не тем, чего он ждал. Время деловых, хватких людей столкнуло его и ему подобных на обочину. Ближние поездки - в столицу - стали совсем не нужны, даль- ние попросту невозможны. Что ж, хватит, если по справедливости, то он свои дороги отъездил еще в детстве. А вот маленький чемоданчик дей- ствительно жаль. Ах, как он затосковал! Приходилось брать его с собой, отправляясь встречать или провожать нечастых гостей. Последний раз они провожали тетушку маленького пассажира. Над- ломленный в плечах, худощавый, он остался навсегда просто маленьким пассажиром мчащейся галактики. Чемоданчик дрожал, так хотелось ему поехать в поезде, пусть в зачуханной, следующей только до Петушков электричке. Но они оставались на перроне, и маленький пассажир про- щально, сквозь окошко, всматривался в невеселое тетино лицо. А она и не знала, что едет к полному разору своего дома в многажды опаленном военными огнями Сухуми, где маленький пассажир бывал так счастлив с мамой и сестрой. Он гладил маленький чемоданчик, и зеваки оглядыва- лись на него: им казалось, что он гладит пустой воздух. Когда электричка щелкнула дверями и отошла от перрона, он неко- торое время шел вослед и неотрывно глядел в хвост поезда, напоми- навший собой раму для пейзажа, но затянутую черным холстом. Очень скоро хвост поезда сделался крохотным квадратиком, и он узнал бро- сивший его маленький чемоданчик и поначалу испугался: а как же ра- кушки, морские гальки, лесные шишки, его «бумаги», кусок настоящей Останкинской колбасы, купленной еще в столице, и плоская бутылочка коньяка по шесть пятьдесят в советских рублях и, наконец, оетрый но- жичек из гвоздя, расплющенного колесами товарняка? «И сам удрал, и меня оставил с пустыми руками», - проворчал он, впрочем, быстро ус- покаиваясь и уже радуясь за маленький чемоданчик, ибо все они созда- ны для путешествий и иначе не могут. 52