b000002159

З а КОЗЛОВЫМ валом, его изумрудной волной, чуть-чуть в глу- бине воздушного пространства, колыхались кроны старых то- полей. Искорки, высеченные солнечными лучами из жесткой с сизоватым отливом листвы, осыпались на крышу, деревянные стены летнего кино- театра. То было ни на что не похожее, такое притягательное для взгляда, для души здание. Синие узоры покрывали всю его дышащую дворцовой праздничностью громаду. В глубине широкого портика мерцало крохотное окошечко кассира, сно- вала гладкая дощечка - проворно слизывала монетку и взамен преподносила голубой билетик, и тогда до полного счастья оставался совсем пустяк. Едва начинали меркнуть великолепная люстра под высоким потол- ком и многочисленные из прозрачного стекла светильники по бокам, про- хладные кресла будто бы трогались с места, из белого пламени экрана накатывалась сверкающая лава, отблески ее скользили по темным сте- нам, перескакивали через редкие щелки, благодаря которым, не отвлека- ясь от зрелища, удавалось не порывать с улицей - увидеть свет яркого дня, угадать косую стрелу дождя. А гром в великолепном тонкостенном сооружении грохотал почти как под открытым небом, и тогда вспышки на экране находили новый тревожащий и восторгающий смысл. Чаще всего на экране закручивались военные вихри. «Смелые люди», один из первых советских вестернов, вызывал бешеный всплеск зритель- ских эмоций. Неуловимый, вездесущий Котовский и незабвенный Васи- лий'Иванович, то браво возносящий над головой острую саблю, то по- домашнему, путем позиционного построения вареных картофелин, тол- кующий о стратегии, так же пленяли мягкие отзывчивые сердца малолет- них зрителей. В святой пролетарской непримиримости неистово строчил железный «Максим», находя живой отклик у восторженной публики, чье сознанйе заполнялось с чистого листа. Само слово «наши» вызывало во- сторг. Гибель наших воспринималась со всей страстью сострадания, смерть врага приобретала защитный для полумладенческой души игро- вой момент. Легендарный, не знающий возраста «Максим» переселялся в сороковые годы, палил в открытом поле, на лихой военной дороге и даже с колокольни сельской церковки (давно, постыдно и тайно для зрителей разоренной разновидностью «наших»), Настоящие наши были отвджны и благородны, захватчики - жестоки и коварны, они невыносимо ломали и коверкали все родное, даже язык, а порой, словно кощунствуя, вдруг начинали говорить на чистейшем учительском русском. Заочная школа справедливой войны увлекала несказанно. Мальчишки валили валом, по нескольку раз к ряду смотрели один и тот же фильм, а после разлетались по улочкам на конях, проносились в брызжущих огнем танках. У него на этот обязательный и приятный случай имелось темное 23