b000002158

Поговорив с двумя-тремя почти бесполезными для его дела граждана­ ми, Клим Олегович напал на полуслепую старуху, обладательницу чуть ли не персональной скамейки перед подъездом. Старуха сжала губы: слухи носились, и она была осведомлена об убийстве, как все. - Да мало ли он с кем пил, - наконец проговорила она. - Их тут, пьяниц-то, пруд пруди. - Ну, смотри, старая: сегодня - Рожкова, завтра - тебя. Таким все равно, кого мочить. - Я, что, яблоки, что ль? Ишь, мочить. Да и пожила, хватит, - отвеча­ ла ехидная старуха. - А при такой жизни и не хочу. Это уж ты живи. - Детей же может порешить, - почти со стоном выговорил следова­ тель, и старуха, к его тайной радости, проглотила наживку. - Да не тронет он ребенка-то. - Ты-то почем знаешь?.. Клим Олегович беззастенчиво разговаривал со старым человеком на “ ты” . Вообще-то ему это претило, зато прием был опробированный. Да и какое у стариков в проклятое ею же.время достоинство? Старуха помолчала, только пошевеливала губами, уже со всем умом пробуя наживку. - И то верно, откуда мне знать? - ответила и покачала головой с редкими и мягкими, как пух, волосами. М ожет, даже не качала, волосы сами зашевелились от небесного ветра, готового унести старуху. Она даже закатила слеповатые глаза. “То же мне, пиковая дама” , - в душе рассердился следователь. - Ну, где твой Туз? - Он сказал наугад: кроме Туза на заметку попали и Валет, и Карп, и Хомяк, и еще пара “ земноводных” . - Дома, чай. Дрыхнет, небось. - Дрыхнет! - возмутился следователь. - После такого-то! - Пьяное дело. Себя-то, чай, забыл. - Старуха перекрестилась. - А мать, Таисья-то, как давеча ушла в церковь, так пропала. - А сынок черепа, как бревна, кроит! - вскричал Клим Олегович, впрочем, негромко. И опять рука потянулась перекреститься. Никто не открыл Климу Олеговичу. В квартире, где жил Тузанов с матерью, тихо бормотал радиоприемник. Следователь сам осторожно от­ пер дверь. Хозяин сидел на кухне, слушал радио. Говорили о видах на урожай: треть должна была быть потеряна. На батарее сушился чистый топорик. Туз поднял голубые, словно бы взбухшие от пьянки глаза. - Ну, показывай! - приказал Клим Олегович. - Да чего показывать-то? - удивился хозяин. Но лицо пошло белыми пятнами, шрамик над губой сжался.