b000002158

Незаметно я достал папироску. Сегодня ее пришлось ждать дольше вчерашнего. Наконец до меня дошло, что свет мешает ей. Стоило мне выключить его, как она с шелко­ вистым травяным шелестом опустилась в кресло. Я было бросился к ней, но она остановила меня: - Погоди, дай отдышаться. Я бежала: на улице та-акая темень. Захва­ тила тебе бутерброды. А то так можно и ноги протянуть. Д а погоди же! Ноги протягивают совсем не потому, что ты думаешь, а просто когда долго не едят. - Он был у тебя? - Он?.. Ну был. У него удача. Он радовался как мальчишка. - И ты тоже?.. Вместо ответа она прижалась спиной к креслу. Грудь, обтянутая тем­ ным, почти черным свитером, приподнялась, стала выше, рельефней. - Вот этот стол я помню. Отец твой был строг. Его что-то сильно беспокоило. А мои стихи показались ему фальшивыми. - Он вообще почти не хвалил в глаза. У него был свой, особый счет. Я не особенно вникал. Теперь это все обесценилось. Его требования, счеты никого не интересуют... Меня словно понес поток. Некая розовая вода, от которой даже не намокала одежда, клином втекала в балконную дверь, в ней уже захлебнулся мой отец. Я задыхался от жалости к нему и любви к девушке, за которой он почему-то не при­ знал дара. Наверное, он не ошибся и все же чем-то задолжал ей. Казалось, сладкий комок забил мне гортань. Поток уже сшиб меня, и я с колен широкими поцелуями жадно покрывал губами ее колено. Розовая матовая вода поднималась выше, затопляла комнату. Анжела села в кресло с ногами. Я потянулся к ней и припал к ее щеке, она подставила губы, и розовая волна пружинисто подбросила нас. Я не раз­ жал рук, и мы на пару опустились на диван: она - в моих руках, в быстро сползающей одежде. От первого ее всхлипывающего стона у меня жарко забило в ушах. Но внезапный стук в дверь спугнул ее. Она моментально перенеслась в кресло, и не успел я позвать ее, броситься к ней, как она приложила палец к губам и исчезла. Даж е забыв о стуке, я побежал к двери, потому что туда метнулся шлейфом розовый свет. Я открыл дверь. На пороге стояла Анжела в том же почти черном свитере, короткой юбочке. Я молча припал к ее плечу, ее нежная ключица касалась моего лица. - Погоди, дай отдышаться. Я бежала: на улице та-акая темень. Захва­ тила тебе бутерброды. Не то так можно ноги протянуть. Д а погоди же! Протягивают ноги не так, как ты думаешь, а когда ничего не едят, - почти слово в слово повторила она то, что сказала минут пятнадцать назад.