b000002158

гливого и потому могущего грубо ошибиться в диагнозе, я все же решил воспользоваться медицинской свечкой, успокаивающей, пусть ненадолго, боль. За углом незаметно, с ловкостью карманника, вполне понятной и желатель­ ной в моей профессии, я со спины опустил за ремень руку. Сделанный из эластичной резины, он поддался легко. Глухой угол, загороженный контейне­ ром, совершенно не просматривался со стороны тротуара, и надо же было сунуться туда разбитной девахе с сумой размером с матрац. Черт знает, почему заверещала эта видавшая все виды спекулянтка. Пара милиционеров лихо проскочила за высокий ящик и взяла меня под руки под негодующе­ радостные вопли девахи: обнаглели, мол, гадят среди бела дня. Наряд, конеч­ но, не знал меня в лицо и с добычей не пожелал расстаться до того момента, пока мы не отъехали от барахолки. Широкоскулый рыженький милиционер еще вздумал увещевать меня: как же, мол, вы, товарищ, - нет, он произнес “господин” , будто сушку прожевал, а все же кое-как выговорил новое словеч­ ко - как же вы выхаживаетесь среди белого дня при честном народе? Я посоветовал ему сделать это, как я, не сдирая порток. И оба неумехи, кото­ рых я мог бы легко уложить на асфальт в первую же минуту, наконец закивали и с большим сожалением выпустили меня. Однако “Вольво” уже исчез. Я выругался: вот это конспирация нынешнего уголовного; пардон, делового мира! Как будто са'мому плохонькому сыщику составит труда отыс­ кать их “комок” . Я могу поручиться за всякого, не исключая и подполковника Стенаева. Впрочем, игра, это они еще играют с незнакомым сыщиком. Одежда словно впитывала в себя настроение хозяина. Темно-синий блестящий костюм прошелестел, как рыцарский плащ. Тяжелый кейс шлеп­ нулся на сиденье. Анжела и Максим опять пристроились сзади. Машина плавно оттолкнулась от щербатого асфальта, широкой дугой обогнула яр­ марку, вырвалась на шоссе. Максим колыхался в такт с телом девушки. Его худая рука удивительно удобно прилегала к ее боку, даже острый локоть нашел впадинку. Он упивался этой восхитительной телесной гео­ метрией мягкого и плотного вписывания двух фигур и почти не замечал третью, за рулем. - Ну как настроение? - спросил невозмутимый Георгий. - Да не жалуемся, - откликнулась Анжела и чему-то засмеялась своим мелодичным смехом. Как будто резко расслабились натянутые струны, и сам Максим, превратившись в чуткий клавиш, издал однотонный смешок. ижу что не унываете, - усмехнулся коммерсант, глянув в зеркальце. Автомобиль летел, едва не отрываясь от шоссе. Взвихренный воздух сплетался в плети, звонко хлещущие по бокам несущего любовный тре­ угольник металлического коня” . - Вот Максим Сергеевич считает, что человек не может быть вещью, - смиренно сказала Анжела.