b000002158

благодушным диагнозом геморроя. Как бы то ни было, медицинские свечи помогали. Оружие - пистолет Макарова - Клим Олегович брал с собой нечасто, зато со свечами не расставался. Выйдя в ванную, он быстро зарядился. Свеча, тая, расплылась, источая приятное тепло. Он вернулся в комнату и демонстративно уселся в мягкое, вообще-то поганое при его заболевании, кресло и углубился в созерцатель­ ное изучение обстановки. Вид смятой кровати, при несомненном отсутствии у подростка женщины, уже навел его на некоторые соображения, на кото­ рых его мысль несколько задержалась. Книжные шкафы, заштрихованные разноцветными корешками, вызывали почтение, впрочем, смешанное с легким небрежением. Ну для чего человеку вся эта премудрость, если он оказался не способен в смутное время остеречь от бед самое дорогое, что может быть в жизни, - семью, сына? Куда там - сам первый и сиганул в омут. Однако собственных трудов хозяина Клим Олегович не заметил. Скромность папа­ ши, хотя оправданная и логичная в его нынешнем положении, сыщику понравилась. Только сейчас никакие былые заслуги не в счет: будь ты сегодня хоть депутат - завтра станешь государственным преступником. По­ литические разборки зачаровали страну. Как удав кролика. Клим Олегович проскользил взглядом по статуэтке голой женщины с перламутровым ноздристым конем. Приподнял бюстик остроносого, по- девичьи распустившего волосы писателя прошлого века, заглянул под се­ рый мрамор письменного прибора. Сложенный листочек вынул двумя паль­ цами, в опытной руке он раскрылся, будто сам собой. “Я, по-видимому, не вернусь. Не хочу усугублять...” Клим Олегович перестал сшептывать сло­ ва с листа записочки, в сердцах выругался. Его леденистый и в то же время темйый сумеречный лоб сморщился. Напряженное и быстрое раз­ мышление привело сыщика к выводу, что подросток не видел этого, с позволения сказать, завещания папаши, ему не было никакой нужды за­ глядывать под прибор. А папаша и не торопил его, давая ходу своему последнему загулу. А раз так, то незнание неплохо бы и продлить. Сло­ женный листок переправился в трудовой карман следователя. Интересовали его больше дневнички - какие-нибудь записи, сделанные самим подростком. Привыкший к папашиной письменной игре со словами, он не мог избежать соблазна излить душу на плоский белый четырех1 угольник, ибо настоящего сосуда, готового вместить хоть часть того, что творилось в душе подростка, не было. В се сосуды расколоты. Скоро ис­ чезнут вообще - для каждого, не только для сына изломанного интеллиген­ та. Вся боль и нечисть замуруются в людях, и его, Клима Олеговича, работа и вовсе превратится в фикцию. Несправедливость и нищета - дрож­ жи для преступлений. Клим Олегович, насупясь, между тем ловко, снимая слой за слоем, внедрялся в содержимое небольшого ученического стола в другой комна