b000002145

- Какие еще школы! - поморщился военком, сжимая лоб пальца- ми правой руки. - Куда торопитесь? С какого года? Ну вот! - нервно хохотнул он. - В конце сорок второго пройдете приписку, а в начале сорок третьего провожу вас на фронт. Мальчики все разом загудели что-то ломкими голосами. - Да идите вы к черту, - не крикнул, а как-то очень проникновен- но попросил он. - Ведь там война, там стреляют,'понимаете? Вот на эдакий манер. Он встал - детина под матицу, - судорожно повел шеей в стороны, и левая рука его маятником закачалась, словно подвешенная за петлю на крючке. Он подхватил ее правой и протянул вперед - грубый про- тез из черной кожи, уже вытертой до белизны, на кончиках пальцев. - Пока я здесь, - ворчливо сказал он, бросив эту страшную руку, - ни один доброволец из сопливых не просочится через меня туда. Каждому овощу свое время. Сорок третий! Несомненно, военком знал, видел и понимал боль- ше них, и все-таки к его словам Митя отнесся недоверчиво. А между тем эти слова ежедневно находили подтверждение во всех больших и малых событиях тогдашней жизни. Немцы стремительно катились вглубь России, город падал за городом, школу заняли под госпиталь, в садах, огородах и дворах по приказу штаба МПВО жители города, от которого в любую сторону скачи - ни до какой границы не доска- чешь, рыли щели, спиливая для перекрытий двадцатилетние яблони. А потом первая - не учебная - тревога. Надсадный вой сирен, рев за- водских и паровозных гудков. Хлопанье зениток, трескотня пулеметов, пороховая россыпь снарядных осколков по железным крышам. А в светлом небе июльской ночи - крестообразные силуэты медлитель- ных, даже как-то пренебрежительно к этой наземной шумихе медли- тельных бомбовозов, идущих на бомбежку Горького. XVI В эти дни неожиданно появился отец. Митя нес два ведра воды и уви- дел, что возле калитки стоит и смотрит на него туго, щеголевато затяну- тый в ремни военный с каким-то странным, похожим на скрипичный