b000002145

невзрачная обыденность оборачивалась для него чем-то трогатель- ным и милым. Наутро в классе он уже был скован перед Лизой той оболванива- ющей робостью, которая сопутствует первой влюбленности. XIV Жалкой была эта любовь, хотя и разделенной. Пугливая, застен- чивая, таящаяся от глаз людских, она была не радостью, а разладом всех душевных сил. В школе они боялись заговорить друг с другом, Митя незаметно совал Лизе записочки, назначая встречу где-нибудь на окраинной улице. Молча бродили они по городу, держась все тех же темных улиц, не решаясь показаться вместе даже в кино, разобщен- ные своей робостью и как будто даже враждебные друг другу. Выхо- дили на загородные пустыри; из мглистой темноты полей и дальних перелесков валил тяжелый, пахнущий талым снегом ветер, в клочко- ватых, стремительно летящих тучах нырял новорожденный месяц, и как-то дико, запустело шуршала прошлогодняя полынь. Ох, как тяжело! - сказала однажды Лиза. - Может быть, нам не встречаться? И этими словами вдруг выразила и Митину подспудную надежду на какой-то исход всей этой неразберихи чувств, в которой они ба- рахтались, словно в трясине. Впервые тогда он поцеловал Лизу, ис- полненный благодарности и нежности к ней за то, что она несла с ним одну тяжесть и сумела сказать за них обоих хоть какие-то слова ободрения и надежды. В мае начались экзамены. Митя стал приходить в маленький, уже заметно скособочившийся домишко, где Лиза жила с теткой - учи- тельницей музыки, миловидной, рано состарившейся женщиной, ко- торую он мысленно прозвал одуванчиком за мягкую, грустную и доб- рую улыбку, никогда не сходившую с ее запавших губ. Во дворике с густым запущенным вишенником вдоль забора, за столиком, врытым в землю, он растолковывал Лизе доказательства геометрических те- орем, неприятно убеждаясь в ее непонятливости. Когда была сдана геометрия и Лиза перестала нуждаться в его помощи, он поймал себя 5-338 65