b000002145

- Послушай, ты влюблен в кого-нибудь? И, не дожидаясь ответа, рассказал, что сам он уже давнО) с тех пор как месяца три назад они всем классом были на катке, влюблен в Ни- ночку Печникову - эту херувимски красивую девочку с игривым при- щуром близоруких глаз. - Нет, - быстро сказал Митя, - я ни в кого не влюблен, ни в кого. - Чудак! - усмехнулся Володя. - Все наши мальчишки в кого-ни- будь влюблены. Митя почувствовал себя уязвленным и стал судорожно перебирать в памяти девочек своего класса. Так же как воспоминания о Калерии, его волновали и бесовский прищур той же Ниночки Печниковой, и покатые полные плечи Киры Воструховой, и вывернутые губы Нельки Манизер, которыми она однажды на уроке географии так плотоядно хватала большие черные сливы, что Митю даже замутило от тягост- ного влечения к ней, но все эти чувства он не хотел назвать любовью. И вдруг вспомнил тот же вечер на катке, в меру морозный, тихий ве- чер, гирлянды разноцветных лампочек, белую шапочку с помпоном, курчавый парок у надутых в обиде губ, укоризненный взгляд из-под заиндевевших р есниц ... «Митя, почему ты всегда убегаешь вперед, я не поспеваю за тобой, дай руку...» Ну конечно же! - Ладно, - как будто бы сдаваясь, сказал он Володе. - Лиза Нифонтова. Этот разговор происходил вечером на улице. Непроглядная темь, густой туман, сырость. Разбухшие огни фонарей висели высоко над землей, не достигая ее своим светом. Митя быстро простился с дру- гом и, оставшись один, вдруг остановился, вконец обессиленный этим смятением всех чувств и мыслей, поднял разгоряченное лицо к туманному небу и громко, с мукой в голосе спросил: - Когда же это кончится?! Господи, боже мой ... Ночью он не спал. Переворачивая подушку холодной стороной, прижимался к ней щекой, видел фланелевое Лизино платьице, в ко- тором она часто приходила в школу, видел полудетское круглое лицо ее с припухшими, словно после плача, губами, видел белую ниточ- ку пробора на маленькой голове, и странным образом эта Лизина