b000002145

был уже, конечно, назначен другой. Наскоро переоделся, заменил шашку более скромной лопатой и скатал шинель в скатку. Через полчаса наш батальон был двинут на поддержку уже деру- щемуся полку... Теперь пишу при интересных условиях: наша рота стоит пока в ре- зерве - в тех окопах, где наши стояли зимой. Наступающие части впе- реди, у австрийских проволочных заграждений. Со всех сторон гремит наша и австрийская артиллерия. Сплошной гул. Отдельных орудийных выстрелов почти не различишь. От этого грохота у всех нас болит голо- ва. Мимо нас «оттуда» несут раненых; легко раненные и контуженные идут сами. К нам сюда залетают только редкие снаряды, потерь пока, слава Богу, нет, но передним приходится туго. Часа полтора тому назад двинули вперед нашу первую роту, а теперь у нее около сорока человек потерь убитыми и ранеными. Через час-два, вероятно, наступит наша очередь. Настроение спокойное и сосредоточенное. Родные мои! Чувствуете ли вы, что в этот день мы здесь деремся и умираем за вас и за общее дело? Известия об этом, слава Богу, до вас дойдут еще не скоро, и вы сей- час, наверное, спокойны. Знай вы, что творится здесь сейчас, сколько сердец сжималось бы: теперь тревогой. Не могу больше писать: артиллерийская стрельба замолкла, не- сколько времени было затишье, а.теперь поднялась отчаянная ру- жейная и пулеметная трескотня. Должно быть, наши пошли в атаку. Сейчас узнаем по телефону. Пока прощайте, мои дорогие. Если даже наше дело не завершит- ся победой, не думайте о нас плохо: помните, что мы были честны и делали, что могли. Ваш Женя. Операция окончена, и вся наша рота уцелела. Ночь работали под огнем и - почти чудо - ни одного человека не потеряли. Мы сейчас в резерве, а скоро, говорят, оттянут нас назад. Бой еще идет, но это уже только отголоски вчерашнего боя. Рад вам сообщить, что теперь довольно'долго можно быть спо- койным за меня. Ваш Женя.