b000002145

С е р г е й Н и к и т и н - Тыуже кончил своюработу? Писатель умел угадывать в словах большее, чем они значили сами по себе. - Да, - сказал он, - я скоро уеду, но ты не горюй, мы опять увидимся с тобой. - Нет, - потупившись, сказал мальчик. - Ты очень старый. - А-а, вон оно что! Вытри слёзы. Они пошли дальше, туда, где в проёме улицы сняли чистые снега по­ лей и на них ощутимо лежала толща голубого мартовского воздуха. За деревней, прислонившись к пряслам, писатель долго молчал. С тихим звоном рушились под напором солнца сугробы в полях, и дрожащий фиолетовый прозрачный пар поднимался над берёзовыми перелесками, пробудившимися к сокодвижению. Было тепло здесь, на угреве, присми- ревшая собака селау ногхозяина; по каштановойшерсти еёлились золо­ тые солнечные блики. Мальчик тоже затих; лишь изредка прерывистый вздох - последышплача - сотрясая под шубёнкой его тело. - Я скажу тебе, - заговорил писатель, - скажу тебе то, что ты, быть мо- жет, не осилишь сейчас ни душой, ни разумом, но со временем обязатель­ но поймёшь, если не будешь жить по гнусному закону эгоизма. Жизнь моя прошла, как большой праздник. Ярадовался тому, что принимал от природы илюдей, и ещё больше радовался тому, что отдавал людям. Ухо­ дя, я оставляю им всё и через это остаюсь вместе с ними. Будешь ли ты писать книги или пахать землю, делай это не для себя, а для них, и никог­ да глухое отчаяние конца не сожмёт твоё сердце, потому что ты будешь знать, как знаю и я, что сотворённое тобой возродится в новой жизни - в новых людях, деревьях, цветах, птицах и зверях... - И в собаке? - спросил мальчик. - И в собаке, - улыбнулся писатель. - Авообще-то всё, чтоя наговорил тебе, давно уже сказано проще: помирать собираешься - рожь сей. Мальчик по-своемувсё понял. Он впоследний раз прерывисто вздох- нул и сказал: - Я тоже заведу себе такую собаку, чтобы и у меня собака была. - И правильно, - одобрил его писатель. Ничего особенного не случилось в это утро: опять, как вечно, синим мартовским светом весна заглянула в глаза всемуживому.