b000002145

Она вылезла из своего фанерного закутка, ушла куда-то по коридору и вернулась смаленьким, в чистеньких голубых сединах старичком, оде- тым тоже чистенько и аккуратно - в высокие белые валенки, суконные брюки и вельветовую толстовку под поясок. - Иркутов. Звучная фамилия, не правда ли? - засмеялся он уже слег­ ка дребезжащим смешком, протягивая мне руку. - Что, ни сбывища, ни крывища, ни крова, ни пристанища? Прошу в таком случае ко мне. Чем богат, как говорится. Был он, если так можно сказать, уютный старичок и очень понра­ вился мне спокойным достоинством своим и непринуждённостью обращения. - Не стесню я вас? - Это уж оставьте. Ни к чему всякие церемонии, - досадливо сказал он. - И, пожалуйста, не бойтесь, что попадёте к чеховскому печенегу. Я хоть и говорливый старикашка, но меру знаю. Так идёте? - Иду, - согласился я. - Выбудете благодарить меня, гражданин, - сказала дежурная. Она вынесла из закутка Георгию Семёновичу длиннополую шубу с потёртым воротником чёрного каракуля, такуюже потёртуюшапкукол- паком, и мы вышли на улицу. Последний свет догорал на золочёном кресте древнегохрама, высоко вознесённом над городом. Луковидныемаковки церквей - зелёные, голу­ бые в серебряных звёздах, проржавевшие до сквозных дыр, удлинённые и приплюснутые, с крестами и без крестов - чётко вырисовывались на стылом небе по всему кругу горизонта. - Ночевать вам придётся в церкви. Антураж самый экзотический, - посмеиваясь, говорил Георгий Семёнович. - Я пенсионер, но работаю научным сотрудникоммузея, и квартиркамоя оборудована в церковном притворе. Раньше холод там был анафемский, но потом я сложил печь с боровами собственной конструкции, заплатил пожарникам какой-то штраф, но борова всё-таки не сломал и теперь живу в тепле. Мы шли по длинной, прямой улице, лучом исходящей от цент­ ра, окольцованного, как и во всех старых русских городах, торговыми рядами. Стоило лишь немного напрячь воображение, чтобы предста­ вить, как сто лет назад сбивались на этой площади возы, парил на снегу