b000002145

Поликарповича, гуляла в саду полуодетая, Максим несколько раз на день подходил к буфету за водкой, шлепал флегматичную Нюшу, и та своим басом орала на весь дом: - Чай не по дереву бьешь, придурошный! По вечерам, напившись за ужином водки, генерал и Максим дол­ го, бестолково и неинтересно спорили о достоинствах автомашин заграничных марок. Людмила Ивановна терзала Нину рассказами о своих связях в московских магазинах. Лариса, скучая, бросала иног­ да короткую насмешливую фразу. Людмила Ивановна была второй женой генерала, и дети не уважали ее, называя Людкой, а Лариса от­ крыто дерзила ей. Присматриваясь к этой девушке, Андрей Поликарпович вспоми­ нал свои юные годы. Когда он получал комсомольский билет, началь- ник отделения милиции тут же вручил ему наган и заставил распи­ саться в том, что за ним закрепляются винтовка с шестизначным но- мером, который следует знать на память, и конь по кличке Вихрь. А эта девятнадцатилетняя нигилистка, лежа в гамаке и окидывая сад скучающим взглядом, говорила с усмешкой: - Здесь словно в пустыне - жара и ни одного человека... Вы все на- доели, а наш гостеприимный хозяин скучен, как длинный забор... Вот увидишь, Макс, чтобы до конца быть полезным обществу, он завеща- ет свой труп в анатомичку. И вдруг спросила с нехорошей усмешкой: - Хочешь, я скажу отцу, что ты пристаешь к Людке? - Ты - дура, - беззлобно сказал Максим. «Ну и семейка!» - удивлялся Андрей Поликарпович, нечаянно слы- шавший этот разговор. Да и сам генерал очень скоро стал для него не более как неприят- ным гостем, который не знает срока, когда ему нужно уезжать. Стояли теплые ночи, такие тихие, что было слышно, как дышат на станции паровозы. Всинем воздухе за окном иногда мелькали какие-то быст­ рые тени - не то летучие мыши, не то ночные птицы, - жизнь сада ка­ залась от этого таинственной и немного жуткой. Засиживаясь, быва­ ло, почти до рассвета над своей диссертацией, Андрей Поликарпович любил постоять у окна. Этот редкий час свободного одиночества был