b000002145

холодным носом и, ожидая ответной ласки, положила голову к нему на колено. Заговорили о собаках. - А ты помнишь, как баловались охотой, когда стояли под Оршей? - спросил генерал. - Помнишь мою Сильву? Говорят, у каждого охот­ ника бывает единственная собака, которая всеми статьями ему по душе. У меня вот Сильва была такой. - Ну и врешь! - возмутился Андрей Поликарпович, непримиримо щепетильный во всем, что касалось собак и охоты. - Твоя Сильва была вислогуза и к тому же ленива, глупа и прожорлива. - Верно, дрянь была собака, - серьезно сказал генерал. - Все на расстоянии-то кажется лучше, Андрюша... Помнишь, как отсижива­ лись по болотам в окружении? Темень, мокрота, стужа. Уткнемся мы с тобой лбами над котелком и хлебаем сухарное месиво на ржавой водичке. А вот теперь вроде уж и жалко тех дней. - Нашел о чем жалеть! Помнишь моего ординарца Аверьяна Га­ лаева? Ну, матерый такой русачище, с усами? Тот, бывало, говорил: «Приду с войны и все, что похоже в избе на ружье, поломаю. Пусть ухват - и тот поломаю». - Я не о том. Кто станет жалеть о войне! - сказал генерал. - Не по- нял ты меня... - Эй, друзья-ветераны, завтракать! Где вы там? - послышался за де­ ревьями голос с какой-то звонкой, молодой задоринкой. Из плотной зелени сада вынырнула маленькая стройная женщина в спортивных тапочках на босу ногу и сразу же протянула генералу руку. - Здрасте! Нина. - Жена, - подсказал Андрей Поликарпович. - Извините, а по отчеству? - спросил Пухов, - Да не надо, - засмеялась она. - Меня по отчеству только мужни­ ны подхалимы зовут. Генерал тоже рассмеялся и, вдруг как-то очень по-молодому щелкнув каблуками, предложил Нине согнутую в локте руку. За столом уже все были в сборе. Людмила Ивановна - молодая, кра­ сивая сочной и грузной красотой тридцатипятилетнейженщины - мону­ ментально возвышалась над столом, помогая Нюте перетирать чашки. - Муж так много мне рассказывал о вас, что однажды вы даже