b000002145

СергейНикитин - Камнем зениха! Камнем зениха! Этим пользуются, чтобы поддразнить Митю, младшие сёстры. Заслы- шав гулдровяной машины, они кричат, что едетжених, иМитя с воплем мчится к дороге, останавливается как вкопанный у обочины и встречает машину вопросительно-пугливым взглядом. Но нетолько сцельюподдразнитъМитюговорится на кордоне ожени- хе. Сним Кандыбин иУльяна связывают свои надежды на благоденствие, которое должно наступить для семьи, когда все дочери повырастут и по- выходят замуж. - Скоро ли вас зятья разберут, лешачих окаянных! - кричит на них Кандыбин. И всё-таки, как ни трудно ему пестовать свою ораву, все дети сыты, одеты, обуты и учатся, кому пришёл срок, в ближайшем селе, живя там на постое с осени до весны. Летом вся семья, точно пчелиный рой, пребывает в какой- то жизне­ радостной трудовой суете. Дочери собирают ягоду, грибы. Ульяна ходит за скотиной. Кандыбин объезжает лес, ловит в озере рыбу, косит траву. Но мшистые леса почти не дают сена, на тощем песчанике вокруг кордо­ на родится только картошка, а я слышал однажды, как Кандыбин гово­ рил Ульяне: - Ничего, мать, перезимуем. Астанет туго, свалюлося. - Полно уж бол- тать-то зря, - сердито отозваласьУльяна. - Вончеловек посторонний слы- шит. Что про тебя подумает? АКандыбин подмигнул мне и сказал: - Влесуне убудет. За окнами в это время играло озеро, пуская по потолку сторожки дро- жащие блики, и от этого сторожка казалась прибранной к какому-то праз­ днику. За обедом все сидели тихо, с добрыми улыбками, и слова лесника прозвучали тогда особенно неприятно. - А что, Федя, - спросил я его, когда мы вышли после обеда на крыль­ цо, - убивал ты лося? - Лося? - щурясь на озеро, переспросил он. - Нет, не приходилось. - Ты не бойся, я ведь никому не скажу. - Ачего мне бояться? Ужколи пускаюя дровишки налево, так об этом все знают. Пожалуй, суди меня! - усмехнулся он. - Вот они. Мал мала меньше. Куда они денутся?