b000002145

Павел Кузьмич хотел было последовать за ним, но вдруг опять уви­ дел Лопухова. Вместе с Афанасием Синицыным он выбегал из дома, волоча что-то тяжелое, и как раз в это время из-под крыши стало мед­ ленно вываливаться горящее бревно, рассылая крупные искры. Па­ вел Кузьмич, кажется, закричал, а бревно все валилось и валилось и, наконец, ткнуло Афанасия в спину. Павлу Кузьмичу показалось, что удар был очень слабый, - один конец бревна так и остался висеть в воздухе, потому что другой защемило, - но Афанасий упал. На его спине задралась рубаха, задымилась и вспыхнула. Павел Кузьмич рванулся вперед. Горячий воздух обжег ему грудь, кто-то плеснул на него водой - тоже горячей, - он помогал Лопухову тащить тяжелого, обмякшего Афанасия и кашлял. А потом, когда исступленно закри­ чала Наталья, он, кажется, тоже заплакал... Уступая усилиям людей, огонь, наконец, стих, и тогда стало замет- но, что уже светает. По небу бежали серые обвислые облака, но дождь кончился, от пожарища растекались черные ручьи, и черной же гря­ зью были выпачканы руки и лица людей. Мимо Павла КузьмичапрошелЛопухов, сгорбившись, опустив вдоль туловища грязные руки. Потом сел на траву, обнял колени и спрятал в них лицо. Павел Кузьмич подошел к нему и тронул за плечо. - Иван, у тебя ожоги на руках... Лопухов поднял голову, по щекам у него текли слезы. - Да, да, надо завязать, пойдем... Или ожоги не завязывают, кажется. Он суетливо встал, нетвердо, но торопливо зашагал рядом с Пав- лом Кузьмичом. По дороге им попался Кашеедов. - Ну что, как вы тут? - спросил он. - Вы видели? - тоже спросил Лопухов. - Наталью жалко, ей жить, вспоминать... - Да, нехорошо, - сказал Кашеедов. - Весь отпуску нас, Кузьмич, поле- тел вверх тормашками. Теперь тут остаться - тоска зеленая загрызет. Какое-то протестующее чувство шевельнулось вдруг в робком, угодливом Павле Кузьмиче. Ему было ясно, что Кашеедову нет ни­ какого дела до случившегося, что думает он только о себе: о том, что