b000002145

- Болтай, болтай! - проворчал Кашеедов так, чтобы Лопухов не слышал его. - Эх, Кузьмич, дернул тебя черт притащить его сюда... Павел Кузьмич был по натуре человеком мягким и застенчивым. Поэтому, когда он случайно встретил друга детства, художника Ло­ пухова, и стал по простоте душевной нахваливать ему места, в ко- торых он ежегодно охотился, то потом уже не мог отказать старому другу в просьбе взять его с собой, хотя знал, что Кашеедов не терпит на охоте посторонних. Кашеедов действительно сразу же отнесся к Лопухову враждебно. - Не понимаю я таких людей, - решительно, как всегда, говорил он, - Вот нам с тобой привозят пеньку, мы вьем из нее веревку. Это ясно и просто. А что делает он - неизвестно. - Картины рисует, - робко говорил Павел Кузьмич. - Не видал, - рубил Кашеедов. И теперь Павел Кузьмич чувствовал себя подавленный и винова­ тый, не зная, как разрядить напряженную обстановку. Закончив уборку, охотники присели покурить. В это время из-за сарая вышла немолодая дюжая женщина и, добродушно улыбаясь охотникам, спросила без предисловий: - Молоко-то у меня будете брать? - Это почему же у тебя? - нахмурился Кашеедов. - А все, которые приезжают, у меня берут. У меня самолучшее мо­ локо, - ответила женщина, продолжая улыбаться. Эта улыбка и вполне искреннее желание услужить, очевидно, по­ нравились Лопухову. - Вы где живете? - мягко спросил он. - А через улицу. Вот если встать, то видно отсюда. Лопухов поднялся. - Видите дом, обшитый тесом? - указала она рукой. - Тут мы и живем. Вэтот момент на лице ее было написано безграничное довольство и сознание полного, законченного счастья. - Да вы не беспокойтесь, я сама вам буду приносить, - сказала она. - Ну, носи, - согласился Кашеедов. Охотники стали собираться в пойму, а женщина все не уходила,