b000002145

Уложив Алика, Елена Петровна сидела на крыльце. Был душный предгрозовой вечер, когда в траве умолкают кузнечики, и если ти­ шину долго не тревожит какой-нибудь нечаянный звук, то кажется, что жизнь проходит перед глазами, как в немом кино. Дом учителя стоял возле школы; широкая улица села с пожарной каланчой посредине тянулась отсюда к обрывистому берегу реки, и Елена Петровна видела, как из-под него показалась высокая, увен- чанная широкополой шляпой фигура Романа. Он подходил все ближе, ближе, наконец, вырос перед ней безликой тенью, прислонил к стене дома удочки и сел на крыльцо рядом с Еленой Петровной. Она старалась уклониться от его руки, ищущей ее плеча, а какой- то подстрекающий голос шептал ей: «Полно же! Вот тот сильный, добрый человек, которого ты ждала так долго. Вот его ласковая рука. Вот счастье, простое, спокойное, которому ты завидовала. Иди на- встречу ему, не рассуждай...» Во дворе Анна Васильевна звякнула подойником. - Уйдем отсюда, - провеяло над ухом Елены Петровны: горячее ды- хание Романа. Увлекаемая его рукой, она покорно поднялась и пошла вокруг дома за каменистые бурьянные холмы, туда, где умирала багрово-дымная заря. Пробыв дома неделю, Роман неожиданно засобирался в Москву. Никиту Антоновича это как-то ошеломило и, растерянно заглядывая в открытый чемодан сына, словно надеясь найти там ответ, он только пожимал своими крутыми плечами: - А мы с матерью думали, ты к нам на все лето... Вавгусте на охоту... Это, знаешь ли, того... Не очень складно у тебя получается... Потом недоумение первых минут сменилось у него угрюмой оби­ дой. Вечером, лежа с Романом на сеновале, он спросил его: - Значит, решил ехать? - Нельзя, отец, - заговорил Роман голосом, в котором чувство­ валась его обычная мягкая улыбка. - Мне необходимо работать. К аспирантуре надо подойти победоносно, чтобы встать на виду. Он продолжительно и сладко зевнул. В сарае дущно пахло свежим сеном, тонко нудел невидимый