b000002145

- У меня ещё была одна дочь - Оля. Но когда в сорок первом году здесь проходили гитлеровцы, она утопилась в Мшарах. Они над­ ругались над ней. И Оля не перенесла... Простите, может быть, я некстати... Последние слова он произнёс совсем тихо и стал очень присталь­ но смотреть в чащу кустов, а рука его, точно ища что-то, судорожно шарила по сухим палым листьям. Над нами в ветвях рябины возились жирные скворцы, лениво ощипывая сладкую, прихваченную первыми утренниками ягоду. На землю и на воду падали листья, наполняя лес едва внятным шелестом. Ветер, гулявший высоко над дубами, раскачивал одинокую сосну, на весь век её отмеченную золотыми письменами. Она жалобно поск- рипывала у корневища. Где-то за кустами смеялись и кричали дети, собирающие жёлуди. Этот весёлый ребячий гомон быстро прибли­ жался к нам, и уже можно было слышать, как, откалываясь от него, звенел требовательный мальчишеский голос: - Ольга, Ольга! Не бери, тебе говорят, гнилые! Я невольно оглянулся на озеро, на лес, на яркое осеннее небо, на кусты и деревья, отягчённые плодами) на весь этот тихий мирок, ко- торый только что казался таким недоступным для людских скорбей и в котором я, быть может, не в меру бывал занят думами о себе и жизни своей. Он остался как будто прежним, но вызывал теперь сов­ сем иные чувства и мысли. 1952 15-338