b000002145

Сергей Никитин несколько часов пути. Вспомнил, что ел жареного омуля в Свердлов- ске, видел в розовой морозной дымке сизые хребты Урала, потом по­ любовался красивой россыпью огней Казани и все. Правда, кругом были люди, но, отгороженные друг от друга высокими спинками кре- сел, они так и остались для меня просто пассажирами - без имени, без биографии, без судьбы. И мне под стук колес подмосковной электрички пришла на память мысль неутомимого землепроходца Короленко о том, что поезда, па­ роходы и прочие виды транспорта, которые подарила нам цивилиза- ция, отрывают писателя от страны, от ее природы, от ее народа. Быть может, чтобы сократить этот разрыв, я и шагаю теперь по проселочным дорогам... Я люблю говорить с деревенскими стариками. Кроме того, что большинство из них - чистейшие родники русской речи, свободной от всякой словесной дряни, вроде «ассортимента», «метиза», «оргвы- водов», они еще много знают. Богаты они, конечно, не теми книжны­ ми знаниями, которые даются образованием, а теми, что исподволь накапливаются в течение всей жизни. Они знают, где и как поймать рыбу, как замесить хлеб, как отделить пчелиный рой, вспахать зем­ лю и посеять зерно. Мы часто даже не считаем это знаниями, а между тем они не ме- нее важны, чем алгебра, биология, история или физика. Парень сидел на крыльце, бил прутиком по широкой штанине и рассказывал, что его друг Васька, перебравшийся недавно в город, влюбился там в актрису. - Васька в актрису влюбился? - переспросил большой, спокойный кузнец Ватулин с обидой в голосе, - Фу, какое свинство! Ведь она его мизинца не стоит. Хорошая, говоришь, актриса? Все равно не стоит. Ведь Васька в прошлом году на празднике самого меня перепил и на гармони играет так, что душа рвется. Узнать и понять себя как человека в природе и в обществе - это уже так много, что хватит рассказывать на всю жизнь. Нельзя, одна­ ко, смотреть только в себя. Надо переносить свое на окружающих, а от них на себя.