b000002145

но все понимали, что это особенный обед, и немножко грустили в предчувствии расставания, о котором избегали говорить. - Как салат? - спрашивая Никита Ильич. - Я предпочитаю цельный помидор, - отвечал Никита. - А ты, ра­ хитик? Ешь больше, будешь ворочать мою гирю. - Ты оставишь ее? - загорелся Иван. - Подумаю. Во время этого минорного обеда вдруг со звоном открылась за­ стекленная дверь и в комнату вошел Канунников. Был он пьян, но не сильно. Никита Ильич предупреждающе положил руку на плечо Никиты. - Сосед, - сказал Канунников, - прими в компанию. Хочу погово­ рить с тобой. - Может быть, не здесь, Пашка? - Брезгуешь, Красавчик? - Ладно, садись. Только будь осторожен при ребенке, иначе - выкину. Канунников усмехнулся, вынул из заднего кармана брюк четвер­ тинку водки и стукнул ее на стол. - Пай. Не волнуйся, Красавчик, буду осторожный. Сдаюсь. Осилил ты меня. Начисто срезал вот этим, - ткнул он пальцем в сторону Ива­ на. - Не могу больше с тобой жить, буду комнатами меняться. Ну, что смотришь на меня? Хочешь, старую хрычовку Елену Борисовну тебе подселю? Она уже под себя ходит. Это как раз для твоей сердоболь­ ной души такая соседка. Нет, не могу я с вами сидеть! Он взял со стола свою четвертинку и, запихивая ее неверной ру­ кой в карман,попросил: - Дай мне пару помидоров, у меня закусить нечем. Пойду к себе. - Он пьяный? - спросил Иван. - Нет, малыш, он несчастный человек, - сказал Никита Ильич. - Ох, старик, ты невозможен! - не сдержался Никита. - Он подлец. После этого воскресенья незаметно набежал и день отъезда. Елена Константиновна была в гастрольной поездке и прислала Никите телеграмму: «Пути счастливого и радостного через всю жизнь».