b000002145

проеме; сейчас же там вспыхнул яркий электрический свет - Входи, хлопчик, я одна здесь. Тетка всю ночь по саду ходит. Дачка эта была бревенчатая, с печкой и, скорее, смахивала на ма- ленькую деревенскую избу, в которой без лиха можно было и пере­ зимовать. Убранство ее составляли стол под чистой скатертью, не­ сколько стульев, кровать, шкаф с зеркалом и неплохая репродукция с перовского рыболова. Никита сел и молчал, думая, как бы уйти, не обидев этим Лину. Она проворно вилась вокруг стола, задевая Никиту то бедром, то ко- леном, вся сияя таким счастьем, что просто встать и уйти казалось ему невозможный. На столе появилась нехитрая закуска, бутылка водки, граненые стопочки. - Я не пью, - угрюмо сказал Никита. - Выпьем сегодня, миленький. Такая сегодня ночка! - У меня режим, не могу. - Ну не надо, хлопчик. Сядь ко мне поближе. Никита наконец решился, встал и, глядя в пол, все также угрю­ мо сказал: - Я пойду, Лина, извини меня. - Куда пойдешь, миленький! - не поняла она, и блестящие глаза ее широко распахнулись от удивления. Она снизу заглянула ему в лицо, и он видел, как медленно гаснет в этих глазах радостное возбуждение, еще минуту назад бивщееся в них каким-то черным пламенем.» - Ох, я плакать не умею, - сказала она вдруг низким, похожим на теткин голосом, - а то бы вся слезами вылилась. Иди, хлопчик. Я только раз тебя поцелую. Она обняла Никиту за шею и вся трепетной птичкой забилась около него, а он, чувствуя под руками ее тоненькие ребрышки, даже застонал от пронзившей его жалости к ней и уже не знал, уйдет ли теперь, но она, с силой оттолкнувшись от него, сказала: - Иди, хлопчик миленький. И за ним тупо стукнула дверь.