b000002145

- Кукушка! - крикнул Канунников. С тех пор каждый раз, если был дома, он, заслышав ее шаги по кори­ дору, высовывался из своей двери и кричал: - Кукушка! - Не поскупись, старик, еще на червонец, - просил Никита, огляды- вая свой массивный кулак. МалышИван преданной собачкой заглядывая ему в глаза. Он всеце- ло находился под магической властью вещей, принадлежавшихНиките, - всех этих перчаток, гантелей, эспандера, скакалок, хула-хупа, - и оча- рование ими переносил на их владельца, с гордостью исповедуя культ старшего брата. Внешне Никита с самого начала взял с ним насмешливо покрови- тельственный тон. - Здорово, рахитик. Ну как? Мускулишки-то есть? - спросил он при первой встрече. - Нет, - сказал Иван, - я слабенький. Аты кто? - Ятвой стар:ший брат. - Бить будешь? - Нет, зачем же? - Шурку старший брат всегда бил, но другим не давал. - Ну, я тоже никому не дам и сам не буду. А кто тебе сказал, что ты слабенький? - Мама. Ямного болел в детстве. - В детстве, - усмехнулся Никита. Острые плечи мальчика, выпирающие ключицы, узловатые колени и лодыжки, тонкое личико с большими зелеными глазами, вся незащи­ щенная хрупкость его вызывали в Никите щемящуюжалость, и в то же время, к удивлению и стыду своему, он чувствовал к малышу какую-то непонятную самому себе враждебность. «Ревную к старику? Кматери? - думал он. - Нет» И будучи не в силах докопаться до источника этой враждебности, продолжал придерживаться с Иваном взятого с первой встречи тона, маскирующего его истинные чувства. Еще более сложно и неясно было его отношение к матери. Она встретилась сним без видимого волнения, и когда в нем все напряглось