b000002145

бумаги и перебегая взглядом с одного на другой. - Я ему законно дал в морду, - сказал Никита. - Я двадцать восемь лет имею дело с законами, что-то такого не знаю, который бы разрешал бить морды. - Против подлецов надо бы ввести. - Ого! - сказал майор. Он почувствовал, как в нем, подобно цыпленку в скорлупе, робко проклюнулась симпатия к этому юнцу, и даже более того - он вдруг испугался, что тот каким-нибудь ходом, ловким изворотом сам при- хлопнет ее в зародыше. - Ну, расскажи, как было дело, - спросил он. - Так и было, - нехотя сказал Никита. - Он плохо отозвался о моей матери, а я дал ему в морду. - Ты это слово оставь, - строго оборвал его майор. - Не приятелям подвигом хвалишься, а отвечаешь перед законом. Понял? Продолжай. Как он, говоришь, отозвался о твоей матери? - Этого я не повторю, - решительно сказал Никита. Ну хорощо. Расскажи о себе, о Канунникове, об отце... Да, кстати! Почему он не пришел? Никита потупился и стал скоблить ногтем невидимое пятнышко на коленке. - Отвечай же, - сказал майор. Никита вскинул голову. - Я не отдал ему повестку... Он не знает... Я вас очень прошу, не трогайте его. Он... - Он - что? - спросил майор, так как Никита опять умолк. - Болен? - Нет. Ему сейчас очень трудно. Я не хочу, чтобы у него были лиш- ние огорчения еще и из-за меня... Сейчас я вам, пожалуй, расскажу кое-что, хотя, может быть, и не все. На этот раз майор рассмеялся уже не одними глазами, а всем ли- цом своим, которое от смеха собралось в мелкие морщины и стало совсем не молодым, а таким, каким оно и бывает у человека за пять- десят лет. - Вот так-то лучше, - сказал он, выходя из-за стола и садясь напротив