b000002145

Он опять прошел мимо почтового отделения, сел на лавочку и, по- добрав валявшийся у ног прутик из дворницкой метлы, машиналь- но начертил им на песчаной дорожке носатую единицу. Под этим номером он как бы поместил один из своих нравственных принци- пов, который гласил, что человеку в беде надо непременно помочь. Этим принципом он не мог бы поступиться, и, значит, оставалось лишь найти лучший способ последовать ему. На песок грациозным лебедем выплыла двойка. Главная забота Никиты Ильича заключается в том, чтобы уберечь Никиту от встре- чи с Людмилой и от тяжелых переживаний, неизбежно связанных с этой встречей. Ее можно было бы избежать, если бы, взяв дней на десять отпуск, самому махнуть в Сибирь, или, вызвав сюда Людми- лу, скрыть это от малыша. Но (и тут Никита Ильич вывел на песке грудастую тройку) теперь, когда малыш знает о том, что его мать жива, знает о телеграмме, он захочет знать и об ответе на нее, и ему нельзя будет солгать, потому что ложь была бы посягательством на его святое, неприкосновенное сыновнее право самому определить свое отношение к матери. «Иди же пройдись», - сказал он, как бы доверяя отцу решить за них обоих сложную задачу, которую неожиданно поставила им жизнь, но можно ли воспользоваться этим доверием, не подумав о том, какого ответа на телеграмму хочет он сам, малыш. Какого? Четверка самодовольно откинулась назад, выпятив толстое чрево, и нагло глядела на Никиту Ильича, словно спрашивая: «Запутался?» И вдруг Никита Ильич яростно растер ее подошвой. «Ах, скотина!» - выругал он себя. Почему он думает, что под первым номером у Никиты, его малыша, не стоит тот же нравственный принцип, что и у него самого, что он, его малыш, вовсе и не передоверяет ему легкое решение, а просто не допускает иного ответа, кроме единственного слова «приезжай»... Он зашагал к почтовому отделению и, когда торопливо набрасы- вал там это слово на телеграфном бланке, собственный почерк уже не казался ему таким неразборчивым, как два часа назад.