b000002145

отца закрич ать и затопать, не покидало его. Именно этого стыдил- ся он, а не расправы с Канунниковым , не бранного слова в адрес ма- тери, которую с болью в душе осуждал и сам. Чем-то слишком глу- боко рани л он своего старика, если т ак неузнаваемо исказилось его лицо, так н епривычно сорвался голос. Никогда этого не было за всю их жизнь. Их жизнь... Значит, ему шел тогда второй год... Нет, ни проблеска не оставила в его памяти женщина, приславш ая эту злополучную те- леграмму, а своего старика он помнит, кажется, именно с тех лет. Он угадывал отца по какому-то чувству, заливающ ему его, словно теп- лая, нежная волна, и странное, н еобъяснимое чувство это возника- ло всякий раз, когда отец прикасался к нему - застегивал ли на нем пальтишко, собирая в детский сад, дыш ал ли ему в затылок, когда помогал выводить в школьной тетрадке первые палочки, теперь ли, когда похлопывал по плечу: «Ну, каково ковыряеш ься в науках, ма- лыш?» - и вот оно-то, это чувство, должно быть, и во спринималось тогда как отец, запомнилось до сих пор. А сколько подробностей отложилось в п ам яти за годы их жизни! Нелепый д вухэтажный дом, обшитый серым тесом, подпертый сбоку длинными бревнами , пропахш ий вн у три керогазами, дустом , насе- ленный ж и л ьц ам и в количестве не меныпем , чем тараканами , всегда шумный от соседских междоусобиц и все-таки какой -то свой, уже хотя бы той снежной горкой, которую отец насыпал во дворе, тем заветным часом , когда перед сном отец почитает вслух из Пушкина, Гоголя или Андерсена. Нерадостными были те вечера, когда вместо отца на пороге детско- го сада его встреч ала соседка Елена Борисовна - высокая седовласая женщина, державш аяся всегда так прямо, что снизу был виден только ее дряблый подбородок и кончик длинного носа. Ее приход означал, что Н и ки т а Ильич, р або т авш ий в р едакции областной газеты , был в командировке, на собрании или дежурил по номеру. Шествуя по ули- це, Елена Борисовна каменно молчала, но дома, в ее запущ енной про- питанной запахом махорки комнатке, н ачинала без умолку болтать, затягиваясь при этом из толстой самокрутки, к аш ляя и пересыпая свою ни к кому не обращенную речь фр анц у зскими , и тальян скими