b000002144

- Авот и не задушишь! Авот и не задушишь! Потом, когда выздоровела ее долго болевшая мать, Соло­ мин, к своему удивлению, первое время скучал по девчонке и при встрече останавливал ее на улице, спрашивал со снисхо­ дительным презрением: - Ну, каково живешь, гнида? - Я, Ванечка, в театре на настоящей сцене танцевала, и все мне в ладоши хлопали, - хвасталась девчонка. Она пошла в первый класс, когда он уже кончил школу, и ему смешно и жалко было видеть, как однажды у ворот она, озябшая, посиневшая, хватала его за рукав и плакала: - Ванечка, миленький! Не гуляй с Сашкой, от нее собаками пахнет... Она им такие страшные кости на базаре покупает! ДомАлександры и вправдубыл полон собак. Еедядя - охот­ ник и собачник - держал и легавых, и гончих, и сторожевых, а от него любовью к собакам заразилась иАлександра. Это была заботливая, строгая любовь настоящей охотницы - без сю­ сюканья, без закармливания лакомыми кусочками, без разне­ живающих поблажек, - и Соломин всегда любовался той опытной твердостью, с которой Александра повелевала со­ бакой на охоте. Унее было легкое ружьецо двадцатого калиб­ ра, почти не знавшее в ее руках промаха. Но стреляла она ред­ ко. Работа собаки по тетереву, куропатке или перепелу увле­ кала ее больше, чем стрельба, и, проходив иногда в поисках выводка целый день, она делала не больше одного-двух выст­ релов. Уставший, раздраженный, отупевший от жары, Соло­ мин палил из дядиного ружья в белый свет. Акогда, разложив костер, они останавливались где-нибудь у воды на ночевку, он с уважительным восхищением смотрел, как Александра, такая же бодрая, как и утром, кормила собаку, кипятила чай, вынимала из сумки и раскладывала на газетномлисте еду. Тог­ да - коротко подстриженная, в брюках - она была похожа на тонкого, стройного мальчишку, и Соломин называя ее в муж­ ском роде - Сашкой, но это лишь как-то особенно подчерки­ вало в его глазах ее женское обаяние. Да она и на самом деле, несмотря на свое мужское пристрастие к охоте, была очень женственна, и даже в ее любви к природе проявлялась какая- то чисто женская, материнская особенность, исключающая всякое, даже разумное, истребление. Она не била ястребов, запрещала Соломину рвать цветы, не могла без шумного не­ годования видеть сведенный лес или раскорчеванный кустар­ ник И однажды Соломин слышал такой разговор между нею и дядей. 85