b000002144

- Ничего, мать, перезимуем. Астанет туго, свалю лося. - Полно уж болтать-то зря, - сердито отозвалась Ульяна. - Вот человек посторонний слышит. Что про тебя подумает? АКандыбин подмигнул мне и сказал: - Влесу не убудет. За окнами в это время играло озеро, пуская по потолку сто­ рожки дрожащие блики. И от этого сторожка казалась при­ бранной к какому-то празднику. За обедом все сидели тихо, с добрыми улыбками, и слова лесника прозвучали тогда особен­ но неприятно. - Ачто, Федя, - спросил я его, когда мы вышли после обеда на крыльцо, - убивал ты лося? - Лося? - щурясь на озеро, переспросил он. - Нет, не при­ ходилось. - Ты не бойся, я ведь никому не скажу. - Ачего мне бояться? Ужколи пускаю я дровишки налево, так об этом все знают. Пожалуй, суди меня! - усмехнулся он. - Вот они. Мал мала меньше. Куда они денутся? - Нудровишки пускаешь, а почемулося не трогаешь? - до­ пытывался я. - Дрова-то ведь дрова, - словно оправдывая передо мной свою слабость, смущенно засмеялся Кандыбин, - а лось - он лось. Вто лето на кордоне появился наконец первый жених. Он был из того самого села, где Аня кончила семилетку, - кол­ хозный конюх, мужчина уже не молодой, но видный, с мате­ рой проседью в волосах и не по-деревенски бледным, тон­ ким лицом. Сватовство он повел солидно и обстоятельно. Поговорил сначала с Кандыбиным, с Ульяной, потом, так же обстоятель­ но, изложил Ане свои условия: он хотя и вдовец, но лет ему только тридцать шесть, пьет восемь раз в году - по большим праздникам, живет с мамашей, имеет крепкое хозяйство, при­ личный заработок на трудодни и знает, кроме того, два ре­ месла: портняжное и скорняжное. - Ну, доченька, что скажешь? - спросила Ульяна. Разговор происходил поздно вечером, но в сторожке ник­ то не спал. Ульяна стояла, прислонившись к печки, сам Кан­ дыбин как бы безучастно поклевывал со сковороды вилкой грибочки, а из-за занавески, закрывавшей огромнуюдеревян­ ную кровать, выглядывали любопытные мордочки младших сестер. Явышел. Озеро уже курилось туманом, и за его шевелящей- 60