b000002144

верблюдов можно кормить кнопками, булавками, патефонны­ ми иголками и бритвенными ножичками. Или врывался с мо­ рознойулицы, скидывал, приплясывая, куцуютелогрейкуи на­ чинал кричать: - Разве это местность! Во все стороны ни одного деревца, а! Избы из глины, а топят их - смех один! - коровьим дерь­ мом! И тоже непонятно, на какой точке земли мы находимся. Слева - Россия, а подался чуть вправо, за овражек - глядишь - там уже Казахстан. УНикона, потомка тульских переселенцев, мужиков голу­ боглазых, отупело упорных в поисках своей доли, начисто выветрилась тоска по лесным краям, которую они принесли с собой на эти неоглядные земли. Ничего не было для него милей степи, кисловатого запаха кизячного дыма и лазурно­ го купола неба, неохватно раскинувшегося над головой. Степь не казалась ему, какиному пришломучеловеку, ни однообраз­ ной, ни скучной. Она была какая-то завлекающая, рождающая сложное, но легкое чувство свободы, окрыленности, умирот­ ворения, грусти и прочей, трудно объяснимой словами чер­ товщины. Стоило Никону выйти в степь и вдохнуть ее про­ стор, как его уже подмывало закинуть сапожки через плечо и пуститься встречь ветра по мягкой пыли суглинных дорог, не помыслив даже о «подъемных», которыми так хвастался Колька. Но объяснить все это Кольке у Никона не хватало слов. Он только сердился, взмахивал сухими руками и кричал в ответ на его дерзкие речи: - Эва! Был я годов двадцать назад в лесе-то. Подумаешь, диво! Инебо-то совсем не видать. Как только люди там живут, мне удивительно! Аздесь-то... Боже ты мой! Шагнул за порог - и смотри во все стороны... Вот и выходит, что Колгота ты пос­ ле этого, и больше ничего. Колготишь, колготишь - все попу­ сту, все кобелю под хвост. - Брось, дед, - не унимался Колька. - Куда смотреть-то? - Как это - куда? Встепь. - Да на что? Она ж пустая. - Пустая?! - ахал Никон. - Вдуше у тебя, знать, пусто, ми­ лок, как в том барабане! Ступай от меня к чертовой матери! Пошел, пошел в горницу! На Колькиного приятеля Генку Залихватова он сердился по другой, особой причине, но обходился с ним молчком, так что самому Генке, пожалуй, было и невдомек, почему это ста­ рый хрыч Никон надулся на него, как мышь на крупу. 4 49