b000002144

- Она все правильно говорит. Она женщина сильная, будь и ты сильным. - Неужели ничего нельзя сделать? - А, дорогой! Яволшебник, да? Всеуже сделали там - рент­ ген, радий. Все. - Может быть, операция? - Нет, дорогой, поздно. Ее выписали там из больницы уми­ рать, чтобы не иметь у себя лишнего смертного случая. И по­ том она сама просила об этом, чтобы поехать к тебе. Понима­ ешь? Будь она постарше, возраст работал бы на нее. Так у нас бывает в практике, а ей я не дам и месяца. - Что же делать?.. - пробормотал Никита Ильич. - Покой, питание, свежий воздух. Выпишу наркотики, по­ тому что будут боли. Ах, сильная женщина, ц-ц-ц. Скрывать от нее нет смысла, видела каким-то образом историю болезни. Будь и ты сильным, дорогой. Людмилу устроили на тахте Никиты Ильича, сам он пере­ брался на раскладушку, малышу Ивану сдвигали на ночь два кресла. Людмила, действительно, держалась из последних сил. Как только судьба Ивана была определена, как только забота о нем, дававшая ей эти силы, перестала подхлестывать ее, все в ней рухнуло, словно на подгнивших стропилах. Она почти не вставала, лежала, отвернувшись к стене, и дышала тяжело, часто, со стоном. Впервый же день на кухне ее увидел Канунников. - А, ты здесь, - равнодушно сказала Людмила. - Кукушка! - крикнул Канунников. Стех пор каждый раз, если был дома, он, заслышав ее шаги по коридору, высовывался из своей двери и кричал: - Кукушка! - Не поскупись, старик, еще на червонец, - просил Ники­ та, оглядывая свой массивный кулак Малыш Иван преданной собачкой заглядывал ему в гла­ за. Он всецело находился под магической властью вещей, принадлежавших Никите - всех этих перчаток, гантелей, эс­ пандера, скакалок, хула-хупа, - и очарование ими перено­ сил на их владельца, с гордостью исповедуя культ старше­ го брата. Внешне Никита с самого начала взял с ним насмешливо­ покровительственный тон. - Здорово, рахитик Ну как? Мускулишки-то есть? - спро­ сил он при первой встрече. - Нет, - сказал Иван, - я слабенький. Аты кто? 332