b000002144

умовича Зельдина костюме - «Позвольте представиться, Ни кита Ильич Крылов» - стоял теперь, опершись на холодный чугун набережной. ВСЕТОТЖЕ ВЕЧЕР В театре по полутемному фойе все еще бродил толстый актер, жестикулировал и говорил сам с собой. На самом же деле это была гневная речь к противникам из месткома, обо шедшим его квартирой. - Ты, Никита, в буфет? Коньяк пить? Пойдем, и я с тобой. Хочу излиться, - сказал он, забыв, что уже и пил с Никитой Ильичом и изливался перед ним. - Нет, мой родной, - ласково сказал Никита Ильич, взяв его за обе руки. - Могуссудить трешницей, но сам пить не ста ну. Тыже знаешь, Елена не любит, когда я зело выпью. - Она женщина волшебная, - вздохнул актер. - Люби ее. - Ну, хочешь трешницу? - Нет, Никита. - Ты не гордись, я от чистого сердца предлагаю. Ведь от дашь. - Конечно, отдам. Да только я в одиночку пить не умею. Ну, иди, иди, - прибавил он, видя нетерпение Никиты Ильича и подталкивая его в плечо. - Сейчас третий акт кончится. И точно - в зале затрещали аплодисменты, захлопали от кидные крышки стульев, распахнулись под напором толпы двери: здешняя публика не любила долго задерживать себя и артистов после спектакля. Никита Ильич поспешил к выходу со сцены. Елена Кон стантиновна Пастухова - одна из ведущих актрис театра, но еще (конечно, по какому-то, как все полагали, недосмотру ад министрации) не заслуженная - с густым слоем тона на лице, с подсиненными глазами, с яркими губами, в костюме стюар дессы иностранной авиакомпании, высокая, тоненькая и гра циозная, быстро прошла мимо Никиты Ильича в свою убор ную, улыбнувшись ему на ходу и подав руку для поцелуя. Случилось так, что после ухода Людмилы Никите Ильичу было не до женщин: работа, учеба, сын... Да и любовь к Люд миле безвыходно и терзающе жила в нем долгие годы, не ус тупая место не только иной любви, а хотя бы простой свобо де от своего гнета. Елена была первой, кто вывел его из этого столбняка. С налету он воспринял ее подозрительно. Актри са? Красивая? Ну, знаете ли... Но тут же устыдился своей обы- 314