b000002144

Он спрятал лицо в ее колени, целовал ей руки, каялся в сво­ их подозрениях и решил про себя, что отныне принимает Людмилу на всю жизнь такою, какая она есть. «Не в том ли и заключается истинная любовь - нелегкая любовь к человеку, а не к бесплотному идеалу?» - думал он. К тому времени Никита Ильич уже бросил свои занятия живописью, поняв, что никогда не поднимется выше люби­ тельства, не скажет в искусстве нового слова и вечно будет теряться перед поветриями времени, колеблясь между самой д ушной рутиной и самым разбойничьим модернизмом. На время он вообразил, что истинное его призвание - ли­ тература. Он начал писать повести о войне, посещал собра­ ния литературной группы при областной газете, спорил там до хрипоты, накуривался в коридорах до одури и опять-таки очень скоро понял, что то вялое и тусклое, что выходило из- под его пера, никак нельзя было назвать литературой. Он окончательно решил, что таланта у него нет, и ко мно­ жеству разочарований в себе прибавил еще одно. Им овладела жадность ко времени. «Два года потрачены на какие-то непростительно мальчишеские иллюзии и мечтания, - твердил он себе. - Два года, шутка сказать! Ав результате я — неуч и прожектер. Дела хочу, настоящего повседневного дела!» Дело нашлось ему все в той же редакции областной газе­ ты, куда его пригласили на должность литературного сотруд­ ника отдела литературы и быта. Он пошел туда с опаской и сомнением в своих силах: вдруг и на газетную работу не дос­ танет его скромных способностей, вдруг и там его будуттоль­ ко «терпеть», да и то до поры до времени. Узнав о беременности Людмилы, он возгорелся: «Да я те­ перь горы сворочу, милая ты моя!» Никита Ильич был трудо­ любив, упрям и вынослив в работе. Он без устали мотался по городу и области, исписывая вороха бумаги, находил и читал какие-то сомнительные брошюры по теории журналистики, и если в конце концов не стал журналистом, отмеченным блеском незаурядного таланта, то все-таки выработал у себя тот грамотный, деловой, официальный стиль, без которого не живет ни одна газета. Позже, когда Людмилы уже не было с ним, он осилил заоч­ но филологический факультет пединститута, стал в редакции заведующим отделом, по-прежнему пописывал рассказы и очерки, которые никто не печатал, вырастил сына, и вот та­ ким-то, в отлично сшитом у театрального портного Исая На- 313