b000002144

воту знакомого старого актера, подержал за локоток пробе­ гавшую мимо миниатюрную травести, подстриженную под мальчика, и поднялся по узенькой лесенке в кабинет замести­ теля директора Демьяна Даниловича Кущука. Тот весь так и просиял милейшей улыбкой, точно к нему влетел ангел. - Рано, Никитушка, пришел, - с приятной украинской на­ певной ленцой сказал он, тиская мягкой ручкой руку Никиты Ильича. - Что так? - Сегодня замена. Елена Константиновна занята только в третьем акте. Звонила, приказала ждать. - Ну, тогда идем в буфет коньяк пить. - Подожди, спектакль начнется. Сейчас мне неудобно, да и народу там тьма. Они сели вглубокие кожаные кресла, перемигнулись и рас­ хохотались, явно наслаждаясь обществом друг друга. Никита Ильич вдруг как-то сразу уверовал, что все у него будет хорошо, что невзгоды прошедшего дня преувеличены им и не стоят того, чтобы из-за них волноваться, - такое уми­ ротворение вносил всегда и во всех спокойный, добродуш­ ный, застенчивый Демьян Данилович Кущук, хотя сам был че­ ловек неустроенный и запутанный в служебных и семейных неурядицах. - Когда пьесубудешь писать для нас? - спросил Кущук, при­ слушиваясь к ругани помощника режиссера, доносившейся со сцены по внутреннему радио. - А! - отмахнулся Никита Ильич. - Не гожусь я, видно, в Шекспиры. Пишу и рву. - Рвешь - это хорошо. - Нет,Демьянушка, нет, - вздохнул, однако без горечи, Ни­ кита Ильич. - Не может инкубационный период тянуться так долго. Я ведь не графоман, я знаю себе цену и кое-что смыс­ лю в искусстве и в природе таланта. До сорока лет писать и только рвать, это, знаешь, как называется? - Ты хороший малый. - И ты тоже. Пойдем пить коньяк Кажется, начали. - Да, начали. Пойдем. Они спустились по той же узкой лесенке, тихо, на цыпоч­ ках, прошли мимо сцены и в пустынном фойе наткнулись на старого актера с огромным животом. - Коньяк идете лопать, сволочи? — хорошо поставленным, но уже хрипловатым баском спросил тот. - Идем с нами, чрево, - предложил Никита Ильич. 305 20