b000002144

С минуту она молчала. Но потом послышался ее счастли­ вый, даже какой-то пьяный от счастья смех. - Выдумаетже, глупая! Молония! Небо ясное, тучек нет, ли­ сточки не шелохнутся. Пойдем потихоньку, гуленька. Я выждал некоторое время и выглянул из-за стога. По до­ роге между стогами удалялась высокая тоненькая женщина в белом, мелкими цветочками сарафане и такой же косынке, неся на руках что-то такое крохотное, что почти не было вид­ но даже за ее узкой спиной. Если бы в эту минуту тучные стога стали бы расступаться перед ней, а сквозящие солнцем дубы склонили свои верши­ ны, я, пожалуй, не увидел бы в этом чуда. ДЯДЯЛЕНЯ Случалось мне встречать бывалых людей, и смотришь - и свету он повидал и жил чуть не до ста лет, а знает всего лишь, что раньше «карасин» был копейка, а теперь рубль. Удругого - любая история, даже про тот же «карасин», непременно с искоркой. Не просто, значит, что дороже стал, а надо при этом собеседника поддеть, чтобы не очень нос задирал. Была такая история иу бакенщикадядиЛени, только не про керосин, а про пиво. Разопреет после ухи какой-нибудь на­ чальственный гость из тех, кто в изобилии набегает на бакен к свежей рыбе, и скажет: хорошо бы холодного пива потянуть и почему это, дескать, даже в городе его не стало вдоволь? А дядя Леня серьезно ответит: - Солод перестали сеять. Тот думает, и впрямь не слыхать, чтобы сеяли где-нибудь. И смотрит без улыбки дураком. Была история и про Удалого - востроухую подвижную со­ бачонку с хвостом кренделем. Сначала и истории-то не было, а просто каждый день за обедом начинался разговор с детьми: - Дурак твой Удалой, папа. Опять в деревню убежал. - Молод еще, учить надо. На другой день опять: - Авсе-таки, папа, твой Удалой дурак - Молод. Учить надо. Идавно уже минула скороспелая собачья молодость, адядя Леня все выгораживает пса: - Молод еще, учить надо. Но при этом глаза его смеются: вот, мол, в чем секрет веч­ ной молодости. 276