b000002144

ного. Кроме того, артсоюз в виде поощрения дал авансом под вторую партию работ сливочного масла, крупы и пшеничной муки. Япомню тот день, когда ехал на двух подводах со станции с этой мукой и маслом. По-праздничному грело теплое мар­ товское солнце. Очевидно, кто-то передал товарищам, что Куликов, мол, везет вам два воза муки, но товарищи не пове­ рили. Едуя около перелесков из деревни Раменье, а мои това­ рищи идут меня встречать и, когдаувидели, что я действитель­ но везу муки, масла и крупы, пришли в восторг. Александр Федорович Костягин даже сказал: - Ну, надо еще лучше нам работать. Видно, что нашу рабо­ ту ценят». Эта тетрадка оказалась не единственной. Александр Нико­ лаевич, видя, что я заинтересовался его записками, выложил передо мной еще несколько тетрадок Врукописи «Комупри­ надлежали каменные строения до Октябрьской революции 1917 года в поселке Мстёра» была дана яркая сжатая картина дореволюционного мстёрского быта. «Двухэтажное каменное здание по улице Нижней (ныне Ленина) принадлежало Зайцеву ИвануВасильевичу с сыновь­ ями. Зайцевы имели фольго-уборочную мастерскую, но глав­ ным их занятием были поджоги складов на реке Тюмбе и в Затоне. В этих деревянных амбарах, стоявших до двадцати штук в ряд, хозяева фольго-уборочных мастерских хранили стекло, киоты и другие товары. Сыновья Ивана Васильевича - Митька, Петр (немой) и Ванька - воровали из этих складов, что поценнее. Вночное время амбар очистят и зажгут. За что сын Ванька пошел в тюрьму и там погиб». Удивительно много - история, уклад целой семьи, судьба ее отпрысков - спрессовано в этой короткой справке. И так почти о двухстах домах с той же точностью, краткостью и вы­ разительностью. Надолго остановила мое внимание и тонкая синяя тетра­ дочка, на которой было написано: «Некоторые сведения о мстёрских обрядах и обычаях в ХIХ-ХХ веках, до Октябрьс­ кой революции». Внаше время обряды почти начисто исчезли из народно­ го быта, кроме, пожалуй, свадебных и похоронных. Живы они лишь в воспоминаниях стариков, которые понемногу уходят, унося с собой сокровища своей памяти. От обряда не оста­ нется ничего; его невозможно восстановить во всей полноте по каким-нибудь черепкам, как, скажем, керамическое искус- 258