b000002144

связывающая прошлое, настоящее и будущее. Все мы - звенья этой цепи. Мы, бррат, - настоящее народа. Бьшо уже далеко за полночь, когда Боря вернулся домой. Он вошел, не стуча, не щелкая замками, не гремя засовами: все двери были снабжены запирательными механизмами его соб­ ственной системы, рассчитанной на абсолютную бесшум­ ность действия. Но никакая хитроумная техника не могла усы­ пить мамину заботу и тревогу о нем. Вкакой бы час он ни воз­ вратился, его встречал один и тот же вопрос: - Вернулся, Боря? Ну, слава Богу... Итеперь уже можно бьшо шуметь, стучать, бегать, топать - мама все равно спала, спала до своего часу, когда над город­ ком, поглощая и растворяя в себе все остальные звуки, несся тонкий свист заводского гудка. Боре было больно замечать в маминых глазах признаки постоянной тревоги о нем, но он понимал, что с этим ничего не поделаешь. Эта тревожная печаль залегла в них после ги­ бели отца на фронте - гибели самоотверженной и славной, во имя спасения товарищей - и не слабела с годами, а, наобо­ рот, приобрела оттенок какой-то затаенной просьбы, слов­ но в Борином сходстве с отцом и особенно до жути похожих глазах, больших, раскаленных, мама видела какую-то роковую предначертанность и его пути. Мама!.. Боря помнил, как давным-давно, когда он был еще совсем мальчиком, вошел к ним в дом, прихрамывая и держа зябнувшую правую руку в кармане, старый друг отца доктор Иван Власыч Почемуев. Многие тогда, видя его, такого моло­ жавого, высокого, крепкого, недружелюбно косились: «На фронт бы тебя, жеребца эдакого...» Но почти никто не знал, что еще в гражданскую войну он был сильно контужен и те­ перь временами у него немела вся правая сторона тела, он волочил ногу и не мог даже выписать рецепт. Боря думал, что ему просто нездоровится - так тяжело он стоял, припав лбом к намокшей раме, смотрел на рябое стекло и барабанил по нему пальцами. Апотом повернул к Боре чуть перекошенное лицо и сказал (Боря до сих пор помнил, с каким трудным спо­ койствием он это сказал): - Бориска, приготовься, бррат, к плохому. Погиб твой отец. Ты должен подумать, как сказать об этом матери. И, должно быть, потому, что на Борю вдруг легла эта забо­ та о маме, он не зашатался, не упал, не онемел и не умер. Он понял - ему надо держаться. Поэтому в конце концов и не мог он допустить, чтобы еще 198