b000002144

немного душно, как перед грозой, и она, очевидно, проходи­ ла где-то поблизости, потому что в самом зените неба нет- нет да мелькал бледный сполох - отражение недалекой мол­ нии. Втакие ночи бывает напряжен каждый нерв и трудно со­ браться с мыслями. - Погуляем? - спросил Глеб. - Да, - почти шепотом ответила Елка. Они свернули в маленький парк Здесь тоже, как перед гро­ зой, тревожно попискивали в кустах разбуженные птицы и при полном безветрии по кустам пробегал шум. Сквозь тем­ ные кусты проступали белые статуи - подарок городу от уча­ щихся областного художественного училища. По очертани­ ям можно было узнать Павлика Морозова, Виктора Талали­ хина, Пушкина, Зою Космодемьянскую, но Глеб и Елка знали, что здесь еще были Исаак Ньютон, Гарибальди, Виктор Гюго, и этих в темноте уже трудно было отличить друг от друга. Ачас спустя по парку проходили Иван Власыч Почемуев и Боря Кудеяров. Они допоздна заигрались вшахматы, и теперь доктор вышел проветриться перед сном и заодно проводить Борю. Они остановились у церковки и смотрели на ее стены, освещенные ныряющей в волокнистых облаках луной. - Древность, бррат, древность... - говорил доктор. - По­ мню, нас, мальчишек, наняли помогать научной экспедиции в раскопках... Жуткое и странное чувство испытал я, когда кость за костью из пыли веков выступал скелет человека. По­ зеленевшие бронзовые браслеты свободно болтались на предплечьях, и я невольно представил себе, как эти браслеты когда-то туго охватывали женскую руку, а под бронзовой ди­ адемой, обрамлявшей голый побуревший череп, билась жи­ вая человеческая мысль. Она когда-то ходила, смеялась, пела, страдала, любила, была матерью, эта женщина... И вот исто­ рия, которую я так не любил в приходской школе, открыва­ лась мне не через букву, а через человека. Я мог представить себе как живых ремесленника, смерда, воина, юродивого на паперти собора... И с тех пор так и изучал историю, подстав­ ляя на место буквы человека. Бывает теперь, проснешься свет­ лой ночью, смотришь вот на этулунуидумаешь - черт возьми! Светила она также и сто лет назад и тысячу, будет светить еще миллионы лет - кому? Даже страшно станет. Апотом вспом­ нишь туженщину, которая в точности, как мы, смеялась, пела, страдала, любила, и думаешь - ничего страшного нет, если в прошлом и будущем ты все можешь понять через современ­ ного человека и в том числе самого себя! Неразрывная цепь, 197