b000002144

было нельзя. Адоктор, словно подслушав все ее мысли после­ дних дней, продолжал: - Читай, проникайся. Может быть, именно на тебе порвет­ ся в вашемдоме цепь обывательщины и мещанства. Ух, не тер­ плю мещан! Елка слушала, прикусив горькую травинку, глубоко втяги­ вая ноздрями запах первой листвы. И ее точно манила куда- то его рокочущая речь; казалось, шагни за порог, и тебя под­ хватит, завертит светлый поток жизни. «Уеду!» - радостно думала она. И ей казалось, что трава и цветы шептали: «Шагни...» «Шагни за порог...» - звала первая вечерняя звезда, сереб­ ристо лучась в прозрачном небе. «Шагни, шагни, шагни...» - вторило все кругом - кусты, де­ ревья, грачи, засыпающие в старых вязах, нежный вечерний воздух и отблеск солнца на длинных перьях облаков... 7 После болезни старик Половодов стал задумчив, тих и не­ понятен. Достал из сундука иконы, развесил их в спальне по стенам; часто поминая Бога, твердил: - Бога отменили, и от этого весь беспорядок в жизни про­ изошел. Коли был бы в нас Бог, вы не собачились бы с утра до вечера, а жили бы в любви и согласии. Все на земле не наше, а богово, нехорошо это рвать из рукдруг удружки. Сказано вам господом в десятой заповеди: не пожелай жены искреннего твоего, не пожелай дому ближнего твоего, ни села его, ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла, ни всякого скота его, ни всего, елико суть ближнего твоего. - Ну, понес! И скота и осла... - ворчала Анна. И они еще злее схватывались с Олимпиадой Сергеевной, чувствуя, что старик скоро оставит их и вжизни и вдоме один на один. - Вот ужо я вас всех помирю, - загадочно говорил Роман. Когдадоктор наконец разрешил емувыходить на улицу, он взял палку, не велел никому провожать его и ушел из дому на целый день. Но, хоронясь за углами и заборами, Анна высле­ дила его. - Унотариуса, папаша, были? - сугрожающим спокойстви­ ем сказала она, когда он вернулся. - Вот это видели? Яд. Если подпишете на Липку дом, отравлюсь. Тогда уж с Богом-то и не расквитаетесь. 192