b000002144

блеском соломенных ометов в полях. Даже неопытному глазу было видно, как редки эти ометы, и Василий Васильевич, вый­ дя проводить Митю и Азу за гумно, сказал, всматриваясь в пу­ стынную ширь полей: - Остудили мы землю, изодрали, искалечили. Не удобре­ на, не ухожена. За три года, что воюем, сюда и птичка с... не летала. Было это сказано с такой горькой жалостью к земле, какая может быть только у человека, живущего землею, и крепкое словцо в выражении этого чувства было так естественно, что совсем не резануло слух. Сгумна было видно далеко окрест. Сквозь толчею золоти­ стой изморози в воздухе на горизонте проступали высокие песчаные обрывы берегов Оки, до которой отсюда было ки­ лометров тридцать. Постояли, помолчали, вдыхая полной гру­ дью колючую предзимнюю свежесть, и разошлись. Василий Васильевич оглядывался, махал рукавицей, потом крикнул что-то, прежде чем свернуть за сараи, но слов его уже нельзя было разобрать. - Живи, Василич!- ответил емуМитя. 24 В цепи воспоминаний тот день как бы стоял на грани бы­ лого и настоящего. За ним начиналась череда дней и собы­ тий, приведших Митю на ту опушку соснового бора, где, зача­ рованный минутой тишины, лежал он в окопчике, глядя на скупую россыпь звезд июльской ночи. Когда его уже призвали в армию, остригли наголо и он, до­ жидаясь отправки на фронт, все еще продолжал ходить вшко­ лу, чтобы продлить ставшую вдруг такой привычно-близкой школьную жизнь, в класс однажды вошел Фюзис, зелено-се­ рый с воскресного похмелья, и, глядя через слезу на стриже­ ные головы своих питомцев, держал длинную речь. - Вы еще придете ко мне доучиваться после войны, - ска­ зал он между прочим. Его слушали с насмешливо-снисходительными улыбками. То ли по молодости, с которой смерть кажется такой несов­ местимой, то ли по легкомыслию, с которым так совместима молодость, никто не верил, что именно его могут убить в этой войне, уже перемоловшей столько жизней. Не верил и Митя. В последнюю ночь перед отъездом он не мог уснуть, поднял н а окне рулон м а с к и р о в о ч н о й бумаги и, глядя н а освещенные 174