b000002144

лице! Авздох какого-нибудь деда в кромешной предутренней темноте: «Ох-хо-хо, да будет ли конец-то зиме этой трекля­ той...» Еще в сумерках Митя покидал гостеприимную избу, вставал на лыжи и, оглядываясь на вертикальные дымкидерев­ ни, предвещавшие сухую морозную ясность, опять уходил в леса. Днем там без конца можно было любоваться превраще­ ниями солнечного света, то густо синеющего на затененном елями снегу, то оранжево и желто вспыхивающего на откры­ тых полянах, то фиолетово и серо сочащегося сквозь чистый березняк И где бы он ни был, что бы ни делал - во всем и всю­ дуемухотелось присутствия и участия Азы, на все вокруг смот­ рел он глазами их двоих, и какой же счастливой тоской по ее лицу, голосу, улыбке томили его эти дни! Так навсегда и со­ единилась для него Аза со свежестью зимних лесов, их закол­ дованной тишиной и блистанием чистых снегов. Но тогда же памятью брата Саши поклялся он ни словом, ни намеком не выдать ей своего чувства. И странно, это подвижническое молчание не доставляло ему никаких мучений; напротив, он был радостно убежден в том, что делает для Азы что-то пра­ вильное и нужное. Втот вечер после концерта в госпитале она просила захо­ дить к ней. - Ты всегда был славный мальчуган, - сказала она. - По­ мнишь, мы приходили с Сашей посидеть вечером у вас водво­ ре, и ты отпирал нам калитку, потом выносил мне пить вболь­ шом деревянном ковше и говорил, что он сделан в каком-то там веке... Голос у нее не дрожал, был как-то отчетливо звонок, но Митя вдруг почувствовал, что она плачет. Уронив сверток с туфлями, он сжал ладонями ее горячие от слез щеки и с прон­ зительным чувством жалости и нежности к ней стал целовать в глаза, лепеча какие-то бессвязные слова утешения. Он редко заходил к ней, в глубине души не веря, что может быть чем-то интересен этой красавице, живущей, как ему ка­ залось, какой-то особенной, нездешней, недосягаемой для него жизнью. Эта иллюзорная жизнь представлялась ему пол­ ной света, музыки, радостного смеха, вихревых танцев и как- то заслоняла от него ее подлинную жизнь, в которой она хо­ дила на работу, уставала, недосыпала, недоедала и вообще-то была как и все другие девушки, которых он встречал по утрам бегущими с поднятыми воротничками давно подбившихся пальтишек к заводским воротам. Но как-то ее мать, Валенти­ на Васильевна, сказала ему: