b000002144

- Зовут нас, дядя, зовулькой, а величают свистулькой. - Смотрю, строптив ты, паря. - Это верно, я гордый. Иоба умолкают. Снова лишь скрип телеги да непрерывное, наполняющее весь ночной воздух свиристение кузнечиков. Деревеньку - в один ряд домов, с часовней и кирпичными кладовыми - с трех сторон окружали ржи и выпасы, а с чет­ вертой - подпирал редкий, но могучий, сухой и солнечный бор. Тихой музыкой слышался в ветреную погодуегошум; что- то непривычно возвышающее цыплячью Митину душонку было в прямизне высоченных сосен, в вековой невозмутимо­ сти тишины и покоя бора. Он никогда не кричал, не бегал там, стараясь держаться поближе к маме, и она спрашивала: - Боишься? - Н-нет, - смущенно отвечал он, не понимая, что такое тво­ рится с ним. Он любил бывать в бору только с мамой, чувствуя какое-то счастливое единение с ней, точно весь вливался в ее душис­ тую теплую грудь. Никогда не забудет он, как схватила она его, когда он упал с воза сена, и отчаянно плакала, ощупывая его голову, руки, ноги, и он тоже плакал - не от боли и страха, а от жалости к ней, такой неутешно несчастной в эту минуту. Но если в бору Митя бывал только с мамой, то сама дерев­ ня и вся ее округа были открыты ему деревенскими мальчиш­ ками. Из них он помнил приземистого, кривоногого Толян- ку, ловкого во всех играх и удачливого во всех мальчишеских промыслах. Помнил босоногую, рваную, немытую ораву ре­ бят вдовы Натальи, но все они слились у него в одно курно­ сое сопливое лицо, и только Игнаша - тоненький большего­ ловый мальчик, спокойный, добрый и справедливый, —выде­ лялся как-то особо. Вот, пожалуй, и все. Вставал Митя вместе с пастухом. Этот маленький корявый мужичок влаптях и в каких-то словно нарочно рваных и тре­ паных лохмотьях удивительно хорошо играл на рожке. И на­ всегда вМитином представлении туманный деревенский рас­ свет соединился с этой чистой песней рожка, со сказкой о тростниковой дудочке, заговорившей человеческим голосом, хотя пастуший рожок тех мест - вовсе не тростниковая ду­ дочка. То были места известных владимирских рожечников, и, боже мой, как же играл этот деревенский пастух, как он иг­ рал, если внеокрепшуюдетскуюМитину память навсегда вош- 134