b000002144

щий писатель Никитин позволил себе писать так, как будто никакого давления не было. Правда, улирической прозы, осо­ бенно если в ней больше хорошей погоды, чем плохой, были еще какие-то возможности. Редко, но отдельные небольшие рассказы Никитина начали появляться в печати. Начал про­ биваться рывками живой никитинский родник Показать живых, настоящих, невыдуманныхлюдей, не «ка­ валеров золотой звезды», а именно простых людей в их обы­ денных ситуациях - тоже было проблемой. С. Никитин уже тогда прокладывал путь, по которому так увлеченно, разма­ шисто пойдут В. Шукшин, В. Белов, другие. «Явидел много российских рек, - писал Никитин, - и вов­ се не по пристрастию туземца могу сказать, что Клязьма с ее притоками, Киржачом, Пекшей, Воршей, Колокшей, Нерлью... и другими, более мелкими - один из самых красивых речных бассейнов средней России. Все эти реки, речушки не похожи друг на друга... Ядавно замечал, что река, вблизи которой вырос человек, откладывает своеобразный отпечаток на его характер. Даже глаза щурят по-разному волжане и дончаки, днепровцы и уральцы, клязьминцы и деснинцы. И если говорить о Клязь­ ме, то я сказал бы, что она вплетает в характер человека ка­ кую-то лирико-меланхолическуюжилку, начинающую нежно вибрировать от соприкосновения с природой даже в каком- нибудь отчаянном ковровском ушкуйнике - кому, как извест­ но, сам черт не брат». Как это характерно для Никитина, от реки перейти к чело­ веку. Людские судьбы, как притоки, втекают в ровную реку его прозы, отражающую и небо, и берега с лесами, деревнями и городками Владимирщины. Бакенщики, плотники, доярки, художники, пастухи, музыканты, сочинители, паромщики... Каждый со своим сюжетом, своим обличьем и характером составляют пестрое и интереснейшее население книг этого талантливого самобытного писателя. Как каждый значительный русский писатель, Никитин за­ щищал лес. Он был для него и некоей философской катего­ рией. 9